В этот момент в комнату вошла Филиппа и с радостным криком поспешила к дочери:

— Дорогая, я так скучала по тебе! — И, обняв Аннабел, с сияющей улыбкой обернулась к Саймону: — Дорогой мистер Хант, добро пожаловать домой! Как вам понравился Париж?

— Нет слов, — вежливо заверил Хант, наклонился, чтобы поцеловать подставленную щеку, и добавил, не глядя на жену: — А особенно я наслаждался шампанским.

— Ну разумеется, — кивнула Филиппа, — и я уверена, что каждый, кто… Аннабел, дорогая, что ты делаешь?

— Всего лишь открываю окно, — сдавленным голосом пояснила Аннабел, покраснев, как свекла, едва вспомнила тот вечер, когда Саймон придумал совершенно новый, можно сказать, творческий способ использования этого напитка. — Здесь ужасно жарко… Ну почему, спрашивается, все окна закрыты в это время года?

Продолжая прятать лицо, она сражалась с задвижкой, пока Джереми не пришел на помощь.

Саймон и Филиппа беседовали, а Джереми тем временем успел распахнуть окно и ухмыльнулся, глядя на Аннабел, подставлявшую щеки прохладному ветерку.

— Должно быть, медовый месяц выдался весьма занимательным, — пробормотал он с ухмылкой.

— А тебе не полагается знать о подобных вещах, — прошептала Аннабел.

Джереми весело фыркнул.

— Мне четырнадцать, Аннабел, не забывай, — напомнил он и, подавшись ближе к сестре, продолжал: — Итак… почему ты вышла за мистера Ханта? Мама говорит, это потому, что он скомпрометировал тебя, но мне-то ясно, что тут есть кое-что еще. Уж я-то знаю: ты не позволишь себя скомпрометировать, если не захочешь.

Веселый взгляд вдруг стал серьезным.

— Ты из-за денег? Я видел домашние счета: очевидно, у нас за душой и двух шиллингов нет.

— Нет, дело не только в деньгах.

Аннабел всегда была абсолютно откровенна с братом, но очень трудно признать правду.

— В Стоуни-Кросс я заболела, и мистер Хант был неожиданно добр ко мне. Поэтому я увидела его в ином свете и обнаружила… что между нами возникло нечто вроде… симпатии.

— Духовной или физической? — Джереми снова улыбнулся, прочтя ответ в ее глазах. — И то и другое. Хорошо. Скажи, ты влю…

— О чем это вы шепчетесь? — со смехом спросила Филиппа, жестом приказывая им отойти от окна.

— Я умолял сестру не запугивать своего несчастного мужа, — объяснил Джереми.

Аннабел закатила глаза к небу.

— Спасибо, шурин, — торжественно заявил Саймон. — Можешь представить, сколько отваги требуется, чтобы выстоять против подобной жены. Но пока мне это удавалось…

Он с деланным ужасом осекся при виде угрожающего взгляда Аннабел.

— Зато теперь понятно, что нам с твоим братом лучше делиться мужскими секретами исключительно на улице, пока ты рассказываешь матушке о Париже. Джереми, не хочешь прокатиться в моем фаэтоне.