Ну, вы и сама разберетесь, пани Ванькович! – натужно и криво улыбнулся врач. – Вы женщина смелая, даже отчаянная!»

Встречали ее Марек и мама, Амалия не пришла. Ваньковичи тоже не пришли, и, увидев одиноко стоящих маму и мужа, Анна расплакалась. Выходит, родители мужа считают виноватой ее, и они сразу дали понять – такой внук им не нужен.

Мальчика положили в коляску, покрытую кружевным пологом, который вышила мама, и медленным шагом пошли домой – идти было недалеко, каких-нибудь полчаса, а Анне хотелось продышаться, пройтись, хотя бы на полчаса дать себе передых.

Она понимала: дальше начиналась борьба. Понимала, но не представляла, что ее ждет, какая у них начнется жизнь, что с ними будет.

Зайдя в свой дворик, Анна улыбнулась – какое счастье! Какое счастье – этот сад, свитое на крыше гнездо, щебет стремительных ласточек, коричневая бабочка, усевшаяся на спинку скамейки и нервно подрагивающая шоколадными бархатными крылышками. И любимая скамейка с зеленой потертой подушкой, старый плед в шотландскую клетку. И запахи, запахи! Невозможные запахи любимого сада и надежды.

В доме привычно поскрипывали полы, и Анна удивилась их чистоте.

– Это Амалия, не я, – улыбнулся Марек. – Ты слишком хорошо обо мне думаешь! Два дня мыла, оттирала и костерила тебя. Ну ты знаешь ее язычок!

На кухне пахло бульоном и пирожками, и Анна поняла, что сильно проголодалась.

Мальчик спал, и, осторожно вынув из коляски, его положили в детскую кровать. Боже, каким он показался крошечным – просто потерялся в обычной детской кроватке.

После обеда измученную Анну разморило и потянуло в сон – от ощущения дома, от маминой вкусной еды, от присутствия Марека, от родных запахов, от свежести сада, заползающей в приоткрытые окна. Она дома, она рядом с ним! И они так любят друг друга.

Анну отправили спать. Уснула она моментально, не успев ни о чем и подумать. Когда она проснулась, за окнами было темно. Господи, сколько же она проспала? Глянула на часы – четыре. Как там Мальчик? В доме было подозрительно тихо, и Анне показалось, что это страшная тишина. Отчаянно забилось сердце, и она, вскочив и одернув платье, бросилась в детскую. А на пороге застыла – перед ней предстала идиллическая картина. На диване спал Марек, а рядом, под его рукой, их сын. Их Мальчик. Анна села напротив и тихо заплакала. Ее мальчики, ее дорогие, любимые мальчики…

* * *Наутро Марек сообщил, что после процедур он отправляется в аутлет.

– Подарки, то, сё. – Он смущенно отвел глаза. – Ты же знаешь, как у нас все дорого.

– А меня прихватишь? Сто лет не была в магазинах!

Он удивился: магазины она ненавидела, к тряпкам была равнодушна, дорога была неблизкой, и там долго ходить, пока все обойдешь. Словом, поездка обещала быть довольно тяжелой.