Война, гетто, страх поселились на всю оставшуюся жизнь. И голод, голод, который сводил с ума. И снова молитвы отца и слезы матери. А дальше было еще страшнее – началась операция «Кракау» – евреев собирали на площади Згоды и увозили в лагеря смерти.

В сорок третьем в один день не стало большой семьи Авеля Хацкеля – их увезли в Освенцим. Уцелела одна Эстер. Уцелела случайно: спустилась в подвал за остатками проросшей картошки и, услышав крики матери и детей, затаилась.

Отсидев три дня в подвале, Эстер решила бежать. Куда? Насмерть перепуганная тринадцатилетняя девочка не понимала. Добираться в маленькое местечко под Краковом, где жили их дальние родственники? Но выбраться из города не удавалось, везде были патрули. Девочка пряталась по подвалам и помойкам, умирала от голода и жажды, а потом ей несказанно повезло – умирающую, горящую в тифозном бреду, на окраине города ее нашла польская женщина по имени Марта, прислуга доктора Томашевича. Рискуя жизнью, она спрятала Эстер на чердаке, где та провела два года.

Когда все закончилось, истощенная, бледная до синевы, два года не видевшая солнечного света, еле стоявшая на ногах, дрожавшая от любого звука и шума, с вечной дорожкой слез на лице, Эстер вышла из мрака. Доктор Томашевич и его жена, пани Ольга, плача и охая, ругали Марту, что она ничего им не сказала."

"Эстер поселили в комнате вместе с Мартой. Впервые за несколько лет она спала на чистом белье, ходила в туалет, а не в ведро и чистила зубы зубным порошком. Она снова училась есть из тарелок, а не из жестяной плошки и пользоваться приборами. Ее роскошные, кишащие вшами волосы Марта остригла еще на чердаке. Но теперь они отрастали.

В пятнадцать лет, придя в себя и немного набрав вес, Эстер превратилась в писаную красавицу.

Томашевичи ее обожали – от пневмонии в начале войны скончалась их младшая дочь Эрика, а единственный сын Томаш еще оставался на фронте.

В конце сорок пятого Томаш Томашевич вернулся домой и без памяти влюбился в красавицу Эстер. Влюбленные были счастливы – наконец-то началась жизнь, нормальная человеческая жизнь со всеми ее атрибутами – воскресными семейными обедами после посещения костела, ужинами по вечерам, походами по многочисленным родственникам, шитьем новых платьев и поцелуями на лестнице – украдкой, не дай бог, увидят родители! Но, узнав обо всем, родители только обрадовались – спасенная еврейская девочка была им родной. Свадьбу назначили на конец мая. А в апреле Томаш попал под поезд.

Тогда Эстер сказала:

– Теперь я поняла: счастье – это не для меня. Мое счастье, мои надежды и моя жизнь закончились в тот день, когда погиб Томаш. Двадцать третьего апреля я умерла.

Свадебное платье и длинную фату Эстер положила в гроб к жениху и дала себе слово, что замуж никогда не выйдет.