А если адвоката в самом деле использовали втемную, мои сведения его заинтересуют, и он поделится своими. В любом случае попробовать стоит.

Я развернулась и поехала назад в контору. Бросила машину возле универсама и направилась к офису Мальцева, лелея в душе планы страшной мести Теодоровне. Надо ее планшет спрятать. Без него торчать в спальне ей станет скучно, и старушке придется спешно выздоравливать.

В приемной было пусто. Интеллигентно постучав и не дождавшись ответа, я открыла дверь в кабинет, Мальцев так и сидел за столом, но беседа с ним отменялась. Чтобы задать ему вопросы мне бы потребовалось блюдечко для спиритического сеанса, потому что дядьку застрелили.

Такое в голове не укладывалось, но сомневаться в его кончине не приходилось. Он сидел, откинувшись в кресле, какой-то гад выпустил пулю прямо ему в лоб. Входное отверстие размером с монетку, белое по краям, с расходящимися по коже морщинками, тонкая струйка крови стекала на нос. В обморок я не грохнулась по одной причине: категорически отказывалась верить в реальность происходящего. Пятнадцать минут назад Мальцев был жив, и вот нате вам… Оттого я с таким усердием его и разглядывала, с робкой надеждой в душе, что спектакль продолжается и адвоката весьма впечатляюще загримировали под покойника.

— Это ты его шмальнула? — услышала я знакомый голос и обнаружила рядом Олега и Костю.

Неудивительно, что их появление осталось незамеченным, в моем состоянии слона мимо проведи, я б и то внимания не обратила.

— Из пальца? — сурово спросила я. — Могу еще шмальнуть.

— Ни хрена себе, — пролепетал Костя, так же, как и я, пялясь на покойника во все глаза.

— Блевать будешь? — строго поинтересовался Олег, наблюдая за мной.

— Надо в полицию звонить, — бормотал артист, заметно побледнев, должно быть, его желудок, как и мой, готовился заявить протест.

— Запри входную дверь, — сказал ему Олег. — Быстро. Не хватает только, чтобы нас возле трупа застукали.

Заполошно взмахнув руками, Костя бросился в приемную, вернулся очень быстро и сказал с вызовом:

— Лично мне полиции бояться нечего.

— А мне тем более, — влезла я, и мы оба уставились на Олега.

— Да и мне тоже, — ответил он, криво усмехаясь. — Хотя и заморочки с ментами без надобности.

— Значит, звоним? — не очень уверенно спросил Костя.

— Вы что, не поняли? — Олег вздохнул и посмотрел на нас сожалением. — Шутки кончились. У нас труп.

— Ну вот пусть менты и разбираются. Какого хрена ты строил из себя крутого? — вдруг заголосил артист. — Теперь толстуха скажет, что это мы его угрохали… черт… только этого не хватало. А если нас заподозрят, начнут таскать на допросы, арестуют, чего доброго. Все… конец карьеры…

— Она у тебя даже не началась, — съязвила я, пытаясь вернуть себе присутствие духа.