Данная категория изводила себя диетами, злоупотребляла пластической хирургией и потому выглядела примерно одинаково: костлявые, похожие на манекенов из магазинных витрин. Я тут же приободрилась, погнав прочь мысль о том, что товар я залежалый.

Мы оказались в числе почетных гостей: для нас нашелся свободный столик, так что я могла наблюдать за окружающими, устроившись с удобствами. Выступление Вдовина началось с получасовым опозданием. Публика была не в претензии, перекочевывая из зала в бар и обратно. Алкогольный градус нарастал и веселье тоже. Я подумала, стоит ли оставаться трезвой в свете последних событий, и пришла к выводу, что не стоит, но, махнув две порции текилы, решила притормозить.

Олег от выпивки отказался, Костя, все еще терзаясь недоверием, тоже.

Наконец на сцене появились музыканты, публика заулюлюкала, тем самым выражая бурную радость, а они заиграли мелодию, которая два года назад была в особом фаворе и являлась чем-то вроде визитной карточки Вдовина. Вступление затянулось, музыканты импровизировали, ожидание возбуждало, и вот наконец появился Вдовин, его встретили громом аплодисментов и истеричным бабьим визгом.

К сожалению, он был далеко не так хорош, как на телеэкране. Среднего роста и со склонностью к полноте, рубашка навыпуск не могла скрыть пивного брюшка. Лицо его казалось утомленным, и всеобщий восторг как будто вовсе его не трогал. Но стоило ему запеть, как недостатки внешности перестали иметь значение. Голос хрипловатый, легко узнаваемый, прямо-таки завораживал. Пел он о любви, и душа раскрывалась навстречу… Из приятной дремы меня вернул к действительности Олег.

— Посмотри, кто здесь, — шепнул он и кивком указал нужное направление.

В толпе слушателей я очень быстро обнаружила прекрасную вдову. Она висла на локте молодого мужчины. Красавчик-брюнет с волосами до плеч и серьгой в ухе. Черная рубашка расстегнута чуть ли не до пупа, на шее поблескивал крест величиной с большой палец моей руки. Спутник вдовицы поглядывал на девчонок вокруг с заметным интересом, но, вспомнив о Екатерине Григорьевне, начинал оглаживать ее мощные телеса. Вдова раскраснелась и прижималась к нему с большим усердием.

Голос Вдовина стих, грянули аплодисменты, а Екатерина Григорьевна, весьма невежливо расталкивая зрителей, начала протискиваться к сцене, держа огромный букет, бог знает, откуда у нее появившийся.

Хотя, может, я, занятая лицезрением брюнета, цветы в ее руке просто не заметила. Оказавшись возле сцены, она крикнула «Гоша!» и была услышана. Вдовин протянул ей руку, и Мальцева с его помощью, взгромоздясь на сцену, вручила букет, Вдовин обнял ее, и они весьма дружески расцеловались. Он повернулся к микрофону и сказал:

— Это моя старая подруга.