— Кормить тебя никто не обещал, — съязвила я, но, имея доброе сердце, повернула к дому.

Любка выглядела печальной и даже с вопросами не полезла. А Костя, улучив момент, пока Олег был в ванной, принялся цепляться.

— Наш сыщик на тебя запал. За ручку держит, истории из жизни рассказывает. Как будто у меня историй нет, да сколько угодно…

— Мне твои истории неинтересны, — отмахнулась я.

— Конечно, тип вроде этого Олега очень даже подходит такой, как ты. Тоже мне герой. Только и умеет, что кулаками махать.

— А ты и этого не умеешь.

— Не вздумайте шашни заводить за моей спиной, — погрозил он пальцем.

— Какие шашни? — удивилась я.

— У нас труп. А я этому Олегу не очень-то доверяю. Теперь еще выясняется, что он бывший мент. Свалит на нас убийство, а сам чистеньким окажется. Нам с тобой надо вместе держаться. На всякий случай.

— Интриган, — хмыкнула я.

— Есть же такие идиотки, — возмущенно покачал головой Костя. — Ну что в нем хорошего? Пудовые кулаки? И рожа совершенно ментовская, противная рожа…

— Скажи это ему, — посоветовала я, тут появился Олег, и Костя заткнулся.

Ужинали в молчании.

Убрав посуду, Любка предложила сыграть в карты. Но двенадцать раз подряд оставив мужиков в дураках, к картам я охладела. Костя вспомнил про заначку, и мы закурили. Перед мысленным взором маячила старушенция в розовом пеньюаре и с лорнетом. В сердце закралась тоска, и трава с ней не справлялась. В большой печали я отправилась в свою комнату. Хоть бы знать, где эта старая вешалка. Печаль разрасталась и в конце концов достигла устрашающих размеров. Душа рвалась навстречу Маланье. Я даже пару раз позвонила Витьке, но безрезультатно. Любка, заглянув ко мне и застав за этим занятием, с грустью сообщила:

— У него мобильный отключен и у бабушки.

Я и по скайпу пыталась позвонить, но в Сети ее нет. Надеюсь, у них все хорошо. Вернулись бы поскорее. — Любка присела на мою кровать, помолчала, почесав нос, и опять заговорила: — Ленуся, надо от этих избавляться. Бабушке не понравится, что они здесь живут. Мужиков водим, пьянствуем…

— Ну, уж и пьянствуем… — ответила я и добавила с внезапной злостью на бабку, которую неизвестно где носит, да она еще и на связь не выходит: — А нечего было оставлять без присмотра двух молодых и совершенно свободных… Ясное дело, начнем мужиков водить.

И пьянствовать. Как без этого. Я думала, тебе Костя нравится, — приглядываясь к подруге, сказала я.

— Нисколечко. Выпендрежник и меня постоянно подкалывает. Родиной попрекает. Ладно бабушка, ее у нас помидорами закидали, а этот чего? Мелитополь ему мой не по душе… хороший город…

— Кто спорит? — И я принялась рассказывать Любке об исчезнувших Боне и Андрюшеньке с намерением отвлечь ее и себя от тяжких дум.