Входная дверь захлопнулась, а Стас оказался прижатым к стене. На его корпус посыпались стремительные удары справа и слева. Высвободить руки для ответных действий он не мог. Тогда Стас резко выбросил вперед голову. Его лоб жестко протаранил переносицу противника. Послышался хруст ломаемой кости. Мишаня закричал и отскочил назад, хватаясь руками за поврежденную носовую перегородку. Алая кровь заструилась по его пухлым губам, и несколько крупных капель, сорвавшись с подбородка, упали на рыжий линолеум в прихожей. Крячко не дал неприятелю времени на то, чтобы опомниться.

Удар ногой под коленку заставил Мишаню рухнуть на пол. Той же ногой Стас врезал ему по шее, и Мишаня завалился на бок. Полковник достал из кармана ветровки пистолет и наставил его на поверженного.

– Еще раз попробуешь выкинуть что-нибудь подобное, башку прострелю, – жестко произнес он. – Лучше не нарывайся, парень. Понял?

Мишаня со стоном размазывал кровь по лицу. Он и не думал подниматься и смотрел на Крячко снизу вверх, лежа на боку.

– Че ты мне мозги лечишь, шестерка? – произнес он. – Ты же все равно меня пристрелишь. Попробую я что-нибудь выкинуть или нет… Ты же получил приказ замочить меня? Верно? Я же рублю фишку, в натуре.

Сам занимался тем, чем ты сейчас занимаешься. Сначала ездил к должникам, делал предупреждения, потом мочил. На глушняк! А теперь, вишь, как получилось. Нечайка, сука, меня самого кокнуть решил… Ну, что ж, справедливо, в общем-то. Вчера для меня все сроки вышли.

– Встань, – коротко приказал полковник, не сводя с Мишани дула пистолета.

– Зачем? Когда ты шмальнешь в меня, опять падать придется, а так время сэкономлю, – скупым неоригинальным юмором Мишаня пытался взбодрить самого себя.

– Встань, – повторил Крячко.

Мишаня нахмурился, но подчинился. Морщась от боли, он поднялся на ноги и слегка коснулся пальцами сломанного носа. Застонал.

– Денег у меня нет, – сказал он.

– Иди на кухню, – распорядился Крячко.

Он запер входную дверь и, держа Мишаню под прицелом, сопроводил пленника в освещенное помещение. Взяв стул, Станислав поставил его по центру и сел. Мишаня остался стоять, опершись рукой о невысокий холодильник и, как цапля, подвернув ушибленную ногу. Крячко внимательно изучил его, прежде чем начать говорить.

– Значит, тебе приходилось убивать таких же должников, как ты?

– Приходилось, – Мишаня кивнул, не до конца понимая, к чему это вдруг человек Нечайкина затеял с ним такой разговор.

– А тебе-то какое дело?

– Я задал вопрос, – полковник качнул дулом пистолета.

– Ну, лично на моей совести трое, – неохотно ответил проштрафившийся боевик. – Спивак Евгений, сын ювелира Спивака, бизнесмен средней руки Протасов, занимавшийся цветными металлами, и банкир Ремизов.