— Послушай, Прохор, — начала я первой и отвела взгляд от пристально смотрящих на меня глаз молодого человека: — Из меня сегодня собеседник не самый хороший. По телефону ты сказал, что у тебя важный разговор. Сможешь сразу к делу, да я поеду домой?

— Хорошо, — кивнул Прохор и попросил официанта принести для меня чай, а себе кофе. — Постараюсь быть кратким. Пожалуй, начну с моего деда.

— С деда? Точно не с прадеда? — не смогла не рассмеяться я.

Интуиция нещадно твердила, что разговор с Прохором мне не понравится. Однако я уже пообещала выслушать молодого человека и не собиралась убегать.

— К сожалению, прадед ничем не знаменит, — подмигнул Прохор. — В общем, так. Мой дед — представитель обнищавшего дворянского рода. Он оставил своим детям одни долги и небольшой участок земли. Мой отец на правах старшего сына в семье взвалил на себя все проблемы старика. Мало кто верил в него, но отец оказался довольно упрямым. Он выплатил долги, а из клочка земли выстроил небольшую империю. Крохотную такую, но им с мамой хватило на все. Отец старался, как мог, чтобы исполнить все желания мамы, но не мог одного.

Прохор замолчал, пережидая, пока официант поставит перед нами чай и кофе. А как только мы остались наедине, продолжил:

— Моя мама была очень красива. У нее было много поклонников. Но она выбрала жизнь затворницы, когда вышла замуж за моего отца. Я не знаю, помнишь ли ты актрису по имени Эн Аркон. Много лет прошло, — пожал плечом Прохор.

— Эн Аркон — твоя мама? — догадалась я, смутно припоминая лицо красавицы-актрисы.

— Верно, — кивнул Прохор. — Было время, когда мама воспринимала сцену выше своих близких.

А потом пожалела об этом. Сильно пожалела, но было поздно. Понимаешь, до встречи с отцом мама жила сценой, ролями, репутацией. Она встретила женатого мужчину. Бездетного мужчину. И родила ему сына. Скандала не было, все хранилось в тайне. Но мужчина настоял на отказе от родительских прав. Он попросту забрал ребенка себе. Адвокаты и юристы все оформили быстро, не подкопаться. А когда мама поняла, что лишилась по глупости, по юности, по неопытности самого дорогого, вернуть ничего уже было нельзя. Маме помог мой отец. Они поженились, он забрал ее к себе, потом появился я. Но мама так и не смогла вернуть моего брата. А когда он повзрослел, оказался слишком горд, чтобы принять маму. Он уже превратился в того человека, которого все знают, как расчетливого бизнесмена и порядочную сволочь. Несколько лет назад мама умерла, так и не помирившись с братом. А перед смертью я ей пообещал, что пригляжу за ним. И приглядываю, как умею.

— Если ты скажешь, что Львовский — твой брат, я просто встану и уйду! — прошептала я с мольбой в голосе.