— Надо, млять, железную спинку здесь поставить!

Она рассмеялась, глядя на меня так, словно я был ее подарком к Рождеству. Но я ведь совсем не подарок. Скорее, наказание. Вот только я не откажусь от этой женщины. Эта женщина моя.

Тело скрутило от желания оказаться в сладком и тесном жаре Раттаны, но я понимал, что придется вытерпеть все.

Соблазнительный рот моей женщины приоткрылся, а мое воображение уже разгулялось настолько, что я готов был вот-вот кончить.

И словно испытывала меня на прочность, сдвинула ткань своей футболки, обнажая мой каменный «стояк». Так и хотелось заорать в голос, поторопить, чтобы прекратила смотреть с таким интересом и, кажется, откровенным обожанием.

Но я молчал, покорно ожидая любых действий.

Не дурак, знал, что последует дальше. Видел, что и девчонка понимала суть игры. Но, твою же мать, я не был готов к такому!

Ратти сдвинулась ниже и склонилась надо мной. С трудом удержался, чтобы не дернуть бедрами вверх. Ждал ее решения. Но выдержка подвела.

— Возьми… Возьми его… — просипел я, и плевать, что в голосе звучала мольба. Перед этой женщиной я был открыт, словно оголенный нерв.

Она шумно выдохнула. Взглядом я следил за ее пальцами, обхватившими до тягучей боли набухшую головку члена.

Увидел, как розовый язычок скользнул по нижней губе.

— Раттана! Потом! — прорычал я, пытаясь подтянуть ее тело выше, а девчонка от неожиданности вздрогнула и немного испуганно взглянула на меня.

— Почему? — тихо поинтересовалась. По моему телу прошлась крупная дрожь, ведь девушка так и застыла, сжимая тонкими, хрупкими пальчиками мой член и, возможно, неосознанно, поглаживая плоть.

— Едва держусь, маленькая, — признался я, в ответ получил удивленный, но хитрый взгляд соблазнительной лисицы.

Было охренеть как трудно просто лежать и смотреть. Моя маленькая женщина, очевидно, поставила цель перед собой — окончательно выбить из моего мозга крупицы сознания.

Дыхание рваными толчками выбивалось из легких, мой мир сжался и сосредоточился на нежных касаниях тонких ладоней и на первых, несмелых прикосновениях влажного языка.

— Млять! — ругался я, видя, как розовые, припухшие после моих поцелуев губы двигаются по дрожащему от напряжения стволу.

У меня не были ни единой здравой мысли, кроме одной: держать себя в руках и не кончить мгновенно.

У Ратти цель была обратной. И, кажется, девчонка меня побеждала.

Ее шелковистые губы ласкали и прихватывали, ладони сжимали и поглаживали. Именно так, как этого требовало мое тело. Будто она чувствовала меня остро и читала, как раскрытую книгу.

Я зашипел, цедя сквозь зубы маты, когда Ратти почти полностью вобрала мое возбуждение в свой бархатистый ротик, поглаживала языком, осторожно посасывала.