Я испуганно пискнула, когда крепкие руки аккуратно, но настойчиво перевернули меня на живот.

— Ромкааа! — прошептала я, комкая пальцами постельное белье.

Но мой мужчина лишь жадно набросился на мое тело, заставляя прогнуться под его умелыми руками.

Его рот скользил по моей спине. А я пыталась уговорить себя, что в столь откровенной позе нет ничего постыдного.

А потом… Потом я и вовсе перестала думать.

Ловкие пальцы сжали сосок, и мое тело насквозь прошила волна наслаждения, заставив дрожать и таять в умелых руках.

Меня все еще била крупная дрожь, когда твердая, напряженная до предела плоть толкнулась в мое тело. Крепкие руки удерживали меня, а жадные губы шептали о безумствах, которые собирался сотворить со мной этот невероятный мужчина.

Я вскрикнула, когда он погрузился в мое тело до предела, когда спиной ощутила его горячее дыхание, а кожей — шевеление губ.

Он вновь выражался нецензурно. Но я лишь улыбалась, словно шальная и безумная.

— Черт! — шептал он, двигаясь и растягивая мое тело под себя, а пальцами  лаская чувствительный до сладкой боли клитор — доводя до грани в очередной раз. — Мать твою! Не могу больше! Не могу!

Я ощутила, как он изливается своей страстью, такой же дикой и безграничной, как и он сам.

Я улетела мгновенно, последовала за ним, дыша в унисон и чувствуя, как тело разрывается на части, и вместе с тем — словно склеивается в единое целое, спаивается вместе с ним — моим единственным и любимым мужчиной.

Я рухнула, не чувствуя ничего, кроме надсадного дыхания любимого, его рук, его коротких, но жадных поцелуев в висок. Его тихого, но безумно счастливого смеха.

Впервые за хренову кучу времени я никуда не спешил. Даже мобильник оставил в холле, в кармане пальто. И не собирался за ним идти. Точно не сейчас, не в эту минуту, когда девчонка сладко спит, прижимаясь щекой к моей груди.

Рукой поглаживал тонкое, хрупкое запястье, наслаждаясь бархатистой кожей. Браслет переливался в ярких лучах утреннего солнца. Прав был старик ювелир, украшение идеально подошло.

Вспомнил, словно из прошлой жизни, как ненавидел спать с женщинами в одной постели. А сейчас… Сейчас меня и поганой метлой не выгнать из кровати, в которой находилась Раттана. Кажется, только с ней я мог спать нормально. А без нее — никак.

— Привет, — услышал сиплый после сна голос.

— Вот же черт! — выдохнул я, чувствуя, как от близости этой маленькой женщины моя крыша летит ко всем чертям, а тело рвется к источнику наслаждения.

— Не совсем то, что я хотела бы услышать утром, — рассмеялась Ратти.

Девчонка соблазнительно потянулась, точно дикая кошечка, глядя на меня из-под густых ресниц.