— Черт! — хрипло шептал Рома, а я умудрилась дрожащими руками расстегнуть пряжку ремня.

— Ромааа! — застонала я, когда он перехватил мои руки в попытке остановить.

— Млять! — выдохнул он, выпуская мои ладони из захвата крепких пальцев. — Делай, что хочется.

— Все, что хочу? — улыбнулась я, облизнув пересохшие губы.

Рома взглянул на меня жадно и вместе с тем, снисходительно. Наклонился, подтянул меня выше, заставляя оторваться от пола и повиснуть в воздухе между дверью и его напряженным телом.

Его руки забрались под мою куртку, нетерпеливо высвободили из одежды.

— А если кто-то войдет? — прошептала я.

— Самоубийц нет, — прохрипел Роман, переключая свое внимание на мою рубашку. — Прости!

Я возмущенно пискнула, когда Рома дернул ткань в стороны, срывая пуговицы. Я хотела бы поступить так же с его одеждой, но руки дрожали и тряслись. Да и сил не хватало. Смогла лишь вытянуть тонкую ткань из-за пояса брюк. И мои ладони тут же заскользили по коже, пылающей жаром.

— Раньше я хотел трахать тебя до зеленых чертей перед глазами, — сипло зашептал Роман, фиксируя мою голову ладонями и не позволяя отвести взгляд. — Потом я понял, что секс с тобой — самая охренительная вещь, которую я пробовал в жизни.

Я смотрела в его глаза и видела в них не только дикую и безудержную жажду, но и что-то более глубокое. Что-то, чему Рома уже дал определение, принял его и не собирался избавляться от этого чувства, как от ненужной болячки.

Я сомневалась, что мой мозг способен осознавать и анализировать информацию. Но мое сердце верило каждому слову Львовского. Его обжигающий взгляд не мог лгать. Не в эту секунду. Не мне.

— А когда осознал, что тебя может и не быть рядом, то понял кое-что, — еще тише, завораживая меня своим хриплым шепотом, произнес Роман. — Хочу заниматься любовью с тобой.

Слово «любовь», произнесенное Львовским, резало слух. Этот мужчина — не плюшевый мишка, который станет ежесекундно повторять о своих чувствах. Роману легче ругаться матом сутки напролет, чем один раз произнести ласковые признания. Но я полюбила этого мужчину именно таким. И другой мне не нужен.

— Люби меня, Рома, — прошептала я, копируя его жест и точно так же обхватывая его лицо своими ладонями. — Потому что я люблю тебя.

Возможно, мое признание не удивило Романа. Возможно, оно не удивило весь мир. Но взгляд Львовского заполыхал, засверкал яркой вспышкой, атомным взрывом, поглотил меня, заставил трепетать каждую частичку моего тела.

— Иначе никак, — выдохнул он, а в следующий миг набросился на мой рот с той дикой и необъятной жаждой, которая сжигала его и меня вместе с ним.