Второй раз они столкнулись лбами после того, как Васин получил отпуск с погранзаставы, где доблестно служил Родине, за задержание нарушителей, а Босота откинулся с малолетней зоны. Повод? Ну опять же Инна, теперь учащаяся медицинского училища имени Пирогова.

Проводив свою теперь уже невесту, Васин шел домой, пребывая в эйфории. На темной улице к нему подвалил Босота с группой поддержки из троих отпетых гопников и по-блатному процедил сквозь зубы:

– Ты к Инне не ходи! Она моя!

– Ты ее купил? – осведомился Васин с прищуром. Его эта комедия давно утомила.

Слово за слово. Старшина-пограничник и чемпион военного округа по самбо, сильно не напрягаясь, отоварил нападавших с трех профессионально поставленных боксерских ударов, так что они, поскуливая, отползли в сторону. А Босота опять кинулся на него с ножом.

На этот раз Васин свернул ему руку и оттащил в милицию. Люди там оказались отзывчивые. Давно уже хотели Босоту прижучить. И тут такой случай.

После очной ставки в следственном изоляторе, когда следователь вышел из комнаты, Босота, придвинувшись к бывшему однокашнику, яростно прошипел:

– Ты стукач, Самбист. Зачем в наш спор ментов тянуть? У самого кишка тонка вопрос разрулить? Не по-пацански это. Как сука себя ведешь.

– Да нет у нас никакого спора, – хмыкнул Васин. – Я потерпевший от твоей неописуемой дури. А ты преступник. И место твое на нарах.

– Ничего. Я тебя все равно на перо посажу, – злобно пообещал Босота. – Рано или поздно.

Дали ему немного – года два. Вышел. И Васин, будучи уже патрульным милиционером, задержал его, когда тот тащил с квартирной кражи мешок с одеждой и сапогами.

– Ты теперь враг мой до гроба, Самбист, – по дороге в отделение торжественно объявил Босота. – Пес ты цепной. Сволочь легавая.

– Да-а? – насмешливо протянул Васин. – Вообще-то я советской власти служу. Советская власть для тебя тоже враг?

Босота прикусил язык. Еще не хватало ему в политические попасть, там расклады другие, можно и башки лишиться. Потом прохрипел:

– Тебя не перебрешешь. Но все равно ты псина. И я тебя порежу. А Инка, сучка, моя будет, хочет или не хочет. Ты понял?

– Да давно я про тебя все понял. Можешь дальше не объяснять, какая ты отсталая и никчемная личность.

Васин хмыкнул от воспоминаний. Босота тогда сел. И вот теперь стоит за столиком в рюмочной. Вышел, значит. Ладно, потом проверим, где он и как жить собирается.

А как смотрит, стервец! Весь налился кровью. Если бы глазами можно было сверлить, то победитовым сверлом своего взора Босота просверлил бы оперативника насквозь, будь тот хоть в танке. Да и Бог с ним. По всякой мелочи пузатой тревожиться – никаких нервов не напасешься…

Выкинув на время из головы этот персонаж, Васин проследовал на фабрику-кухню.