Судя по всему, он сам ребятишек ко мне и приставил, когда узнал, что Пашка появился в городе, а причину объяснил несколько часов назад: задумал получить компромат и намеревался держать ситуацию под контролем. Вряд ли он откажется от своих намерений, но теперь, безусловно, «топтуны» будут осторожны.

Но в тот момент даже это обстоятельство меня не особенно занимало. Мыслями я то и дело возвращалась к Пашке. Странно было думать, что он рядом. Все эти годы я была уверена: мы больше никогда не встретимся. Бог знает причину этой уверенности, просто знала, и все. И была убеждена, что так лучше для него.

По крайней мере, безопаснее уж точно. И для меня, наверное, тоже. Потому что легче знать, что никогда его не увидишь, чем надеяться, а еще бояться за его жизнь. И вдруг он вернулся. И сегодня вечером я его увижу. Холодок прошел по спине, и я с удивлением поняла, что боюсь. На сей раз не за его жизнь, просто боюсь. Увидеть его, говорить с ним… Я покачала головой, глядя на проезжающие мимо машины. Неужто все так просто, войду в бильярдную на Чехова и его увижу? Я вновь покачала головой, точно речь шла о каком-то невиданном фокусе: хождению по воде или летающих слонах.

Руки дрожали, когда я потянулась с ключом к замку зажигания, и сердце вдруг забилось сладко и тревожно.

— Черт-те что… — буркнула я и поехала домой.

Я едва дождалась семи часов, времени, когда в прежние времена в бильярдную на Чехова подтягивались завсегдатаи. Я запрещала себе думать о том, какой будет наша встреча, и предположения типа «а он…», «а я…» только раздражали. Я хорошо представляла, как далека бывает реальность от фантазий, но одно знала точно: если компромат существует, Ник его не получит.

Впрочем, скорее всего, и я не получу. Пашка отлично знает цену того, что случайно попало ему в руки. Значит, моя задача убедить Ника, что у него ничего нет. Задача не из легких.

Я вздохнула и внезапно подумала: а что мне следует надеть? Вот уж неожиданная мысль, но она теперь захватила меня целиком, точно ничего важнее на свете не было. В крайней досаде я принялась вытаскивать из шкафа одежду, разбрасывая ее по комнате, примеряла, невольно хмурилась, пока вся эта суета не показалась мне ужасно глупой. Из духа противоречия я осталась в джинсах, только сменила футболку на рубашку и, не глядя больше на себя в зеркало, заспешила к двери.

Возле плаката, на котором красовался Че Гевара, все-таки задержалась — он вроде бы смотрел укоризненно, а я отмахнулась:

— В женщинах ты ничего не понимаешь, команданте.

Я и сама мало что понимала. Неужели я чего-то жду от сегодняшней встречи? Через столько лет? Такое чувство, будто бегу на свидание.

Машина некоторое время не желала заводиться, и я сочла это дурным предзнаменованием, по-настоящему расстроившись.