Наконец он вышел, на меня посмотрел с удивлением, потому что лицо у меня было испуганное, а ему в ум не могло прийти, чего я могла бояться.

— Павел… — тихо заговорила я. Взгляд мой переместился к стиральной машине. Она работала.

— Что с рубашкой? — все-таки спросила я.

— А-а, с рубашкой. Я в самом деле почувствовал себя скверно, кровь шла из носа, выпачкал манжет. Вот, решил застирать, рубашка дорогая, к тому же любимая, жалко. А ты что подумала?

— Пожалуйста… — жалобно начала я.

— Та-ак, — протянул он. — Совсем недавно тебя интересовал только один вопрос: люблю ли я тебя. Я тебя люблю. — Он обнял меня и поцеловал. — Есть еще вопросы?

— Я знаю, что ты скажешь. Что ты боишься за меня. Так вот, бояться нечего. Ты поняла? Еще три-четыре дня, и мы отчалим. И вот еще что. Я тебя не обманываю. Так что не ищи в моих поступках криминала. О'кей?

— Я знаю. Кстати, не настолько я пьян, чтобы от меня совсем уж не было толка, — улыбнулся он. — Как насчет того, чтобы получить удовольствие?

Утром я проснулась поздно. Павел готовил на кухне завтрак, что-то напевая.

— Как дела, милая? Головная боль не донимает?

— Нет, — улыбнулась я.

— Отлично. Я отлучусь ненадолго. Возьму твою тачку. Когда вернусь, поедем за город — немного свежего воздуха нам не повредит. А вечером закатимся в ресторан. Как тебе программа?

— Отлично. Можно узнать, куда ты собрался?

Он засмеялся, покачал головой и сказал:

Через полчаса он уехал. Я знала, что делать этого не следует, и все-таки сделала: проверила его вещи. Вчерашней рубашки среди них не было. Он поспешил избавиться от нее, хотя, по его словам, она дорогая и любимая.

Я сидела на полу и пыталась решить, что должна сделать, как поступить. Точнее, как помочь Павлу, уберечь, спасти. Я не знала, что он задумал, но была уверена: это опасно, и теперь боялась и невидимой опасности, и его самого. Потом вспомнила о Нике, подумала и набрала его номер.

— Какое счастье… — дурашливо заныл он. — Ты обо мне вспомнила…

— Я и не забывала, просто не хотела, чтобы он слышал наш разговор.

— Из этого я должен заключить…

— Что я стараюсь, — перебив Ника, закончила я.

— Да? И много ли толку от твоего старания? — проворчал он.

— Мы практически неразлучны, — серьезно ответила я.

— Восхитительно. Поставим вопрос иначе: что от этого буду иметь я?

— Ты ведь хотел убедиться, что парень ничего не приберег на черный день? Я тоже хочу в этом убедиться.

— Значит, ничего определенного ты мне сказать не можешь?

— Он утверждает, что кассету у него забрал ты. Кстати, чего б тебе тогда не сделать копию для себя?

— Умных-то сколько развелось… — развеселился Ник. — Может, хитрит наш мальчик?

— Маловероятно. Если бы у него что-то было за душой, самое время сказать мне об этом.