Просто лес заканчивается, и начинается степь. Непривычная это была степь – голая и каменистая. Кое-где из расселин торчали кусты жесткой травы, по зимнему времени бурые и сухие. И еще степь дышала холодом. Ветер дул в лицо, и оно сразу онемело. Думаю, ни о каких дождях речи не было. Если бы небо было затянуто тучами, сейчас бы шел снег. Но оно было ясным, только подернутым какой-то белесой дымкой, и, судя по всему, так было почти всегда. Я ожидал увидеть хотя бы островки снега – зря. Может, здесь время от времени и выпадает снег, но явно ни разу за последний месяц.

– Надо же, – пораженно прошептала Иштрилл, – нет деревьев.

Это… это не нормально.

Я взглянул на девушку. Она обводила взглядом горизонт. Не знаю, как описать, кажется, она не могла поверить глазам. А ведь и в самом деле, она же ни разу не покидала леса. Если бы со мной такое случилось, еще неизвестно, что бы я сказал.

– Взгляду не за что зацепиться. Скажи, человек. Вы ведь живете в такой же местности. Как вы не сходите с ума?

– Ну, не совсем в такой. У нас не так сухо. Много травы или злаков, если вокруг возделываемые поля. Часто встречаются рощи. Такого, – я кивнул на пространство перед нами, – у нас тоже нет.

Но думаю, вполне можно привыкнуть и к этому. Ваши легендарные орки же здесь жили как-то. Да и вы, первородные, ходите зачем-то. И даже возвращаетесь.

– Да, – решительно кивнула девушка, – Некоторые даже возвращаются. Пойдем. Не будем тратить время.

– Вот что, оли Лэтеар. Я думаю, вам не обязательно удаляться от леса со мной вместе. – Я щелкнул замочком на цепи, и, наконец, разъединил нас. – Думаю, мы вполне можем расстаться прямо здесь. Возвращайтесь к отцу.

Иштрилл покачала головой.

– Я больше не вернусь к отцу.

Он не смог защитить мать. Не захотел. И не станет защищать меня. Мне нечего делать в лесу. Я хочу найти мать.

В первый момент я аж закашлялся. Неужели она всерьез надеется, что ее мать еще жива? А потом представил себя на ее месте. Если бы у меня пропал кто-то… отец. Если бы я знал, что он ушел вот так, в эту пустыню, и не вернулся… Да, скорее всего, она погибла. И Иштрилл это знает. Почти не сомневается. Почти. Мне это «почти» отравляло бы жизнь до тех пор, пока я не убедился бы сам. Лично. Или хотя бы не попытался. Вот только мне хотя бы есть, куда возвращаться.

Я не считал себя вправе спрашивать. Не мое это дело. Эта эльфийка по-прежнему остается врагом. Мы не испытываем друг к другу добрых чувств, да к тому же я отчасти оказался виноват в том, что она вынуждена уйти из родного края. Сделал ее изгоем. И все-таки не удержался.

– А что ты будешь делать потом? Когда найдешь. Или не найдешь. Свою мать.

Девушка искоса посмотрела на меня.

– Скажи, человек, у тебя есть родные? Кто-нибудь, кого ты любишь. К кому ты стремишься вернуться.