Минуло уже больше половины суток с тех пор, как командир рыцарей Беркули прошёл через эти развалины и направился на юг Дарк Территори, ведя за собой отряд-приманку. Фанацио знала, что его путь далеко не из коротких, но всё равно не находила себе места, ведь ей оставалось только ждать.

Она сложила перед собой ладони, чтобы помолиться богиням о благополучном возвращении отряда, и прикрыла глаза…

Но вдруг широко распахнула их, будто бы наяву услышав голос любимого мужчины: «Прости, Фанацио. Кажется, мы больше не увидимся. Удачи тебе, и подари ему счастье…»

Окончание фразы она уже слышала: Беркули произнёс эти слова перед расставанием.

Рука в серебристой рукавице погладила живот. Новая жизнь зародилась в ней три месяца назад. Больше ста лет Беркули упорно отказывался притрагиваться к Фанацио. Возможно, он передумал, именно когда почувствовал приближение заветного часа.

Поняв, что где-то под далёкими небесами иссякла Жизнь командира Беркули, Фанацио медленно опустилась на колени и закрыла руками лицо. Не выдержав, она разрыдалась.

Давным-давно Беркули рассказал ей, почему держался на расстоянии от Фанацио и всех остальных женщин.

В мире людей дети рождаются только у тех мужчин и женщин, чей брак одобрен священником Церкви Аксиом. Однако, поскольку рыцари единства тоже обладают саном священника, им не нужны торжественные церемонии. Достаточно поклясться в любви, провести вместе ночь, и женщина забеременеет. Но так как Жизнь родителей заморожена, ребёнку будет суждено состариться и умереть намного раньше отца и матери. А получить от Первосвященницы такую же заморозку Жизни — судьба ещё более жестокая.

Беркули ответил на чувства Фанацио уже после смерти Первосвященницы. Другими словами, он решил увидеть короткую жизнь своего ребёнка.

— Не беспокойтесь, командир Беркули. Я дам этому ребёнку достойное воспитание. Он вырастет таким же отважным и гордым человеком, как и вы, — решительно объявила Фанацио сквозь слёзы.

«Но пока что… прости меня за скорбь».

Фанацио ничком упала вниз, сжала руками комья земли, по которой ходил Беркули, и разревелась в голос.

— Ничего личного, но… — раздался в древних развалинах голос Кляйна, направившего длинную катану на красных воинов.

 — Вы ранили мою подругу, и теперь за вами должок, который я верну в тройном… нет, тысячекратном размере!

Едва договорив, он бросился в самую гущу врагов. Даже Асуна поразилась его безрассудству, на секунду забыв о своих ноющих ранах. В следующий момент рядом с Кляйном в землю впилась новая строка данных, тоже превращаясь в человека.

На этот раз появился великан с шоколадной кожей, вооружённый двуручным топором.

— Эгиль! — воскликнула Асуна севшим голосом.