За его спиной бесформенным кулем обрушилось на пол тело Дорта. Яд укусившей его ящерицы блокировал прохождение сигналов по нервам, вызывая общий паралич. Более того, через полчаса должна была наступить остановка дыхания и последующая смерть от удушья.

   Пользуясь заранее выпытанными кодами доступа, Павел отпёр дверь, вышел, запер её обратно и удалил любые упоминания о своём визите из памяти домашнего компьютера. Записи в нейросети Дорта "подчистить" не удалось, поскольку старик, как оказалось, её не имел. Что ж, с большой долей вероятности никто не заглянет в магазинчик, пока не станет слишком поздно, а даже если заглянет, то не сможет открыть дверь. Дорт умрёт раньше, чем кто-то успеет ему помочь, и особо тщательно расследования его гибели ожидать не приходиться. Всё будет выглядеть вполне естественно, а полиция на этой планете не слишком любопытна.

   Никакого раскаяния за совершённое убийство беспомощного старого человека Павел не испытывал. Во-первых, не таким уж он был беспомощным, пока не выпил сыворотку. Во-вторых, случившееся - ещё одна дополнительная палка в колёса тем ухарям, что вздумали похищать землян и продавать их на рабском рынке. Без посредника им это станет делать труднее. Ну и, в-третьих, Дорт являлся ещё одной ниточкой, потянув за которую, Маренциу сможет найти Землю. А парень по-прежнему не собирался оставлять Синдикату зацепки.

   На берегу небольшого озерка среди поросших редколесьем холмов спрятался небольшой домик. В том, что он здесь стоял, не заключалось ничего странного - именно так, в уединении, предпочитали селиться многие колонисты. Армика являлась, в основном, торговой планетой, но не всем же заниматься торговлей? Кто-то должен выращивать злаки, разводить скот, ловить рыбу, добывать древесину. Данное строение больше всего походил на жилище лесоруба. Об этом говорил и стоящий рядом с домом лесопильный комбайн, и усыпанный опилками двор, и установленная в отдельном сарайчике пилорама, и штабели сохнущих досок.

   Никакого удивления не вызывал и флаер, укрытый в небольшой пристройке к домику. Это был типичный флаер-работяга, отслуживший верой и правдой Бог знает сколько лет в Содружестве, и проданный потом во Фронтир, вместо того, чтобы отправиться на металлолом. Вот только стоящий в той же пристройке второй флаер несколько выбивался из образа "домика лесоруба". Лесорубы - люди простые и обычно не держат у себя сразу два флаера. Особенно таких, как этот второй: дорогой, высокоскоростной и относительно новый.

   Стояла тихая безветренная ночь. В домике спало в своих постелях трое человек. Их спокойное дыхание терялось на фоне плеска воды и стрекотания невидимых насекомых. Дом тоже спал в ожидании утра.