Валентина лежала на спине, повернувшись лицом к моей стороне кровати. В полоске света, льющегося из коридора, ее кожа соблазнительно светилась. Одна длинная нога выглядывала из под одеяла, заставляя меня хотеть снова провести пальцем по ее гладкой коже, протянуть руку выше и скользнуть в нее пальцем.

Я повернулся и схватил пижамные штаны по пути на выход. Было лучше, если бы я провел ночь в своем кабинете, пока не смог бы лучше контролировать свое желание.

Мои мысли вернулись к Валентине, к ее признанию.

Я выбрал замужнюю девушку, потому что не хотел обременять себя девственницей, потому что знал, что не могу быть тем, что нужно неопытной девушке. Нежным любовником, который будет держать их в своих объятиях и шептать на ухо слова обожания.

Человек, способный на такое, умер вместе с Карлой. Этот человек существовал только благодаря Карле.

Не в моем характере — быть нежным или любящим, сейчас это еще меньше, чем когда-либо.

Все еще порочная часть меня, та часть, которую я прятал за дорогими костюмами и маской абсолютного контроля, радовалась осознанию невинности Валентины. Эта часть хотела предъявить на нее свои права.

Я боролся с желанием, держась за свой внешний контроль, хотя знал, что это проигранная битва. Я хотел Валентину, хотел ее так, как большинство мужчин желали бы женщину ее красоты и неопытности. Хотел завладеть ею и развратить. Я не был с женщиной с тех пор, как женился на Валентине, и даже до этого мои визиты к шлюхам были нечастыми. Мое тело кричало об освобождении, не только из-за моего желания, но и из-за сдерживаемого гнева, кипящего в моих венах.

Но Валентина моя жена, и заслуживала большего, чем секс от злости. Я знал, что больше ничего не смогу ей дать.

Выпив две чашки черного кофе, я снова спрятался в своем кабинете на следующее утро. Я никогда никого не избегал. Это не в моем характере. Я процветал в конфликте.

Мой взгляд метнулся к рамке с фотографией Карлы. Я схватил ее. В последние дни все меньше моих ночей было заполнено воспоминаниями о ее последнем вздохе. Вместо этого мои ночи были заняты фантазиями о том, что я заявляю свои права на Валентину.

Валентина открыла дверь.

Я быстро опустил рамку.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос был резок.

Валентина на мгновение замерла, прежде чем расправить плечи.

— Это тоже мой дом, разве нет?

— Конечно да, но это мой кабинет, и мне надо работать.

— Ты постоянно работаешь. Я хотела посмотреть, все ли с тобой нормально.

— Почему должно быть иначе?

— Почему? Потому что вчера ты вела себя очень странно. Сначала прикасаешься ко мне, а в следующее мгновение не знаешь, как бы побыстрее от меня свалить.

Если бы она только знала…

— Ты ничего обо мне не знаешь, Валентина.

— Правильно, и я хочу это изменить, но ты продолжаешь отталкивать меня.