Кто знает, может быть, Римо снова попытает счастья и на этот раз похитит мою девочку?

Тихий звук сорвался с моих губ.

Энцо посмотрел в мою сторону, его темные брови сошлись вместе. В этом году ему исполнилось пятьдесят лет, и его возраст отражался на обветренном от солнца лице. Седина покрыла ему волосы и брови. Тафт был еще старше. Они были хорошими телохранителями. Послушными и бдительными. Я доверяла им, но нам нужна была свежая кровь и большая защита.

— Мне нужен телохранитель для каждого из моих детей, — сказала я.

Когда Леонас подрастет, Данте будет настаивать, что он в состоянии сам себя защитить, но сейчас ему, как и Анне, нужен телохранитель, который будет защищать только его.

Тафт возил Леонаса в школу и следил за ним там, в то время как Энцо охранял наш дом с несколькими людьми, которые отвечали за общий периметр.

— Ты имеешь в виду телохранителя, который специально приставлен к одному из детей и уделяет внимание только его подопечному.

Анна начала петь другую песню, более печальную мелодию, которую я не узнала.

— Особенно для Анны. После похищения Серафины я хочу, чтобы она находилась в безопасности.

Она так быстро растет, и мы не можем держать ее взаперти вечно. Ей нужен кто-то, кто всегда будет рядом с ней.

— Несколько моих людей были бы неплохими вариантами.

Я знала людей, охранявшие наш дом, и они были хорошими, но я хотела большего для Анны. Мне нужен был кто-то более безжалостный. Кто-то, кто без колебаний выбрал бы самый жестокий вариант, если бы это означало защиту моей дочери.

— Ты хочешь кого-то конкретного? — спросил Энцо.

— Кто самые опасные люди в Наряде?

Энцо начал думать над этим.

— Очевидно, я могу принимать в расчет только солдат.

— Если судить только по боевым навыкам и уровню жестокости, то наверняка Артуро и Сантино. Они не просто так стали Головорезами Данте.

Энцо отрицательно покачал головой.

— Я должен быть честен с тобой, Валентина. Артуро слишком… неуравновешенный, чтобы быть телохранителем.

— Что насчет твоего сына?

— Сантино не такой, как я. Он преданный, но выбрал себе работу Головореза не просто так. Он любит острые ощущения и жестокость происходящего.

— Он будет хорошим защитником для Анны? Сможет ли он защитить ее?

— Уверен, для него это будет большой честью, — сказал он после минутного раздумья.

 — Я могу поговорить с ним.

— Пожалуйста, и как только я вернусь в Чикаго, я тоже хотела бы поговорить с ним. Уверена, что Данте желает того же. Защита нашей дочери не то, к чему можно легкомысленно относится.

— Конечно, нет, — согласился Энцо.

Я надеялась, что Данте согласится с моим выбором, но он всегда говорил, что ценит мое мнение и считает, что я буду хорошим Консильери, так что я вполне могу принимать важные решения.

У меня зазвонил телефон.