Делать нечего, пришлось подчиниться, хотя по знакомой обуви в прихожей я уже знал что меня ожидает. Точнее кто.

Ну и точно. Сидит возле окошка с зареванный лицом, а рядом какая-то незнакомая тетка.

— Здравствуйте Дмитрий. — Едва я успел пересечь порог кухни, сдержанно поздоровалась та, Катя же демонстративно отвернулась.

— Дима, не хами. — Тут же вмешалась мама, хотя судя по её напряженному лицу, ей совсем не нравилось происходящее. — Антонина Сергеевна хочет тебе что-то сказать.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял. — Отойдя к мойке, я скрестил руки на груди, словно готовясь защищаться.

— Дмитрий, я мама Кати, в будущем не чужой тебе человек, поэтому не буду ходить вокруг да около. Катя беременна, и нам нужно обсудить предстоящую свадьбу.

— Катя беременна? Вы хорошо подумали?

— Не переживайте Дмитрий, все расходы мы берём на себя, от вас требуется только подать заявление. — властно отчеканила женщина.

— Давайте посмотрю. — Протянул я руку.

— Что посмотришь? — привстала Катина мама.

— Справку. Вы же не просто так о беременности заявляете, Катя же была у врача?

— Дмитрий, будьте мужчиной, к чему бумажки, если вы прекрасно знаете что были близки с моей дочерью! — с ходу превращаясь в нечто очень грозное, Антонина Сергеевна тут же повысила голос.

— Не надо, со мной этот номер не пройдет. Вы справку покажите, такие времена сейчас, что на слово верить никому нельзя! — тоже не стал я молчать.

— Ах ты! Вы! Да я вас!..

— Нет, значит, справки? Тогда мне пора, дел куча, извините. — Мысленно попросив у мамы прощения, — ведь ей их ещё выпроваживать, я вышел из кухни, а потом и из квартиры.

И ведь какая наглая, не сама Катя конечно, мамаша ее. Нет, если б я хоть капельку сомневался, не повёл бы себя так, но я не мальчик, знаю что к чему, не могла она забеременеть, во всяком случае от меня. Да если и забеременела даже, срок тогда минимальный, задержками не определишь, а значит должна к врачу сходить, кровь сдать, другие анализы.

Ладно хоть когда домой вернулся, их уже не было, а мама с серьезным лицом домывала посуду.

— Ты ее совсем не любишь? — расстроенным голосом спросила она.

— Даже если б и любил, после такого наезда разлюбил бы.

Вообще охренели курицы… — буркнул я, за что тот час же был подвергнут гонению тряпкой. Хорошо ещё что у мамы в руках ничего тяжелее не было.

И ладно бы на этом дело успокоилось, но ведь нет, следующим вечером у подъезда меня ждала целая делегация из незнакомых мне мужиков.

— Ты что ли Дмитрием будешь? — перегородил дорогу один из них.

— Ну. — Сдвигаясь в сторону, ответил я.

— Поговорить нам, Дима, кое о чём надо… — подключился ещё один, судя по голосу, бывалый сиделец.