Только мне тогда не до того было, вот я этот момент-то мимо ушей и пропустил.

— Хочешь убедится, приходи в пятницу вечером к ресторану Москва, я там договорился уже, нас с черного хода проведут! — сузив и без того узкие глазки, громко прошептал Саня.

— Ну хорошо. А с кем договорился-то? — хотел уточнить я, но тут за дверью зашумели, и в раздевалку ввалились трое незнакомых парней.

— Ладно, давай потом, я как раз пока разузнаю еще кое-что, чтобы совсем убойная статья получилась. Бывай! — и Саня ушел, довольный что смог меня удивить.

Останавливать его я не стал, время звонка подходило, поэтому не возвращаясь в зал, ретировался на улицу.

«Ну и куда теперь?» — думал я, соображая где ближайшая телефонная будка. — «Может у магазина?»

Действительно, стоит родимая. И даже ещё не побитая. Так, пара слов нехороших нацарапано, да синей краской сбоку — «здесь был 10-й А» и ниже год «1986.»

Зашёл, снял трубку, — гудок идёт. Монетку достал, сунул в прорезь, набрал по памяти нужный номер.

— Сделал? — услышав знакомый голос, коротко спросил я.

— Восемнадцатого в шестом микрорайоне, возле дома номер семнадцать по Целинной, с десяти до часу. Двадцать второго в том же районе за объездной, там где съезд на грунтовку, время плюс-минус такое же. И привокзал, двадцать пятого, за гаражами, с часу до трёх ночи.

— А ещё… — я хотел уточнить кое-что, но участковый повесил трубку.

Неприятно, но да ладно. Пока не забыл, достал блокнот с ручкой, и торопливо записал полученные данные.

Вот, так уже лучше. Остается узнать где был Бухтомин в указанные даты, и надеяться на результат. Будет у него алиби хоть на один из этих дней, значит не он, а кто-то из его окружения. Ну а не будет, на том всё и закончится.

«А ведь вот ещё что», — пришла в голову мысль, — «ресторан, про который говорил Саня, он ведь как раз в шестом находится, на той же улице где произошло первое убийство.»

Воодушевленный таким совпадением, задерживаться не стал, и почти бегом побежал обратно в спорткомплекс.

— Здоров дядь Паш! — протянул я руку курящему на крыльце старенькому вахтеру.

— И тебе не хворать, Димитрий! — вяло ответил на рукопожатие он. Ещё пару лет назад рука у него сильная была, а сейчас вот сдал. Возраст, чего уж там. Сколько ему? Под восемьдесят наверное. Я когда в школу пришел, — это получается в восемьдесят первом, он уже тогда стариком был, но таким, крепким ещё. А сейчас вот, совсем постарел, взгляд только прежний остался, цепкий, с прищуром. Раньше в школе у нас труды преподавал, потом, когда списали, в сторожа подался, года три уже на вахте сидит.