Аллан сползает с табуретки и подбегает, чтобы крепко-крепко, как это делают маленькие дети, обнять. От этого по телу разливается радостное тепло и кажется, что все-все по плечу.

Действительно, в конце концов, перед лекарями тоже оказываешься не в самом приличном виде. Но это же для того, чтобы они могли вылечить. И тут тоже это была вынужденная мера, чтобы меня спасти.

Становится легче, свободнее. И, кажется, я уже знаю, что сделаю.

Спустя час я стучу в дверь кабинета Данте и приоткрываю ее.

— Лейра? Что-то с Алланом? — приятель обеспокоенно встает из-за стола. — Или ректор что-то сделал?

Я усмехаюсь про себя. Сделал. Только вряд ли мне стоит на него за это обижаться.

— Я решила принять твое предложение, Данте, — говорю я. — У тебя же еще вакантно место аспиранта?

— Значит, все же ректор, — хмыкает приятель. — Но если не хочешь, можешь не говорить. Я рад, что ты согласна со мной работать.

Я киваю и кручу одну из книг, в которых вскользь упоминается о возможности общаться с драконом, в руках. Конечно, мне обидно, что я не смогу продолжить работать над зельем. Конечно, я таким образом становлюсь дальше от возможности помочь драконам и их близким. Но сейчас для меня важно мое спокойствие и благополучие Аллана.

— Но ты понимаешь, что тебе нужно написать заявление на перевод и лично вручить на подпись ректору? — Данте присаживается на край стола и складывает на груди руки. — Тут от меня требуется только одна завитушка, что я тебя беру. Если он откажется… А я так полагаю, он откажется, я ничего не смогу сделать.

Я хмурюсь, не понимая, что он этим хочет сказать.

— Но не может же он меня силой и шантажом, как на должности помощницы, еще и в аспирантках удерживать.

— Нет, но он может не одобрить тебя именно в аспирантки мне, — Данте разводит руками. — Я знаю, что тебе не понравится то, что я тебе скажу. Но… Вам надо поговорить. Честно и откровенно.

У меня в груди будто сжимается тугая пружина. Каждая частичка моего разума кричит “нет!”. Зато душа тихо шепчет “да”. Это противоречие разрывает на части, вызывает колючий комок в горле.

— Нам не о чем говорить, — отвечаю я. — Он все сказал мне еще пять лет назад. Сейчас у него жена и сын.

Данте поднял руку и остановил меня.

— Ты можешь сколько угодно это рассказывать мне и себе, но результат будет только тогда, когда ты скажешь это ему.

— Слушай, может, я зря согласилась? — усмехаюсь я.

Данте хитро улыбается и пожимает плечами: “Тебе решать”. Хитрец.

Нагло пользуясь тем, что ректор позволил мне прийти на работу позже, я провожу час в легком общении с приятелем за чашкой очередного диковинного чая. Выхожу из кабинета с боевым настроем потребовать от ректора подписать заявление о переводе и с улыбкой захлопываю дверь.