Я тогда хотела рассказать ему о брате, но так и не решилась.

— Профессор Силейн, — отпустив юбку и потерев ладонью об ладонь, сказала я. — Я требую от вас соблюдения субординации. Вы — ректор, я — ваша помощница. Вы — научный руководитель, я — аспирантка. Для всего этого у нас есть четкие рамки общения. Мне важно, чтобы обо мне не складывалось искаженного мнения.

Ректор недовольно хмыкнул и дернул уголком рта.

— А разве о вас уже не сложено определенное впечатление?

— Быть одинокой женщиной с ребенком — тяжело, — я поднимаю подбородок. — Но я уже привыкла к этому и не один год успешно сама воспитывала Аллана, не впуская в свою жизнь посторонних мужчин. И хотела бы, чтобы так и продолжалось.

Ректор напрягается и облокачивается на стол, глядя на меня исподлобья.

— Может быть, не надо было сначала впускать в свою жизнь посторонних мужчин? — в голосе Темного четко слышится раздраженный рык.

— Это уже вас не касается, профессор Силейн, — отрезаю я. — И прошу соблюдать нормы общения начальник-подчиненная.

— А если нет? — он не выдерживает и встает, нависая над столом.

— Я пойду к вашей жене и расскажу ей о вашем поведении.

Последнюю фразу выпаливаю на одном дыхании, понимая, что вряд ли на самом деле решусь на это. Но попробовать стоит.

Ответом мне служит рычание ректора и приказ приступать к работе. Я облегченно выдыхаю и иду за стол.

Первая половина дня проходит в спокойной, размеренной рутине, бумагах и составлении планов. Рейнард сначала грозовой тучей сидит и периодически посматривает на меня, а потом ссылается на какие-то дела и уходит в город.

За обедом я собираю кучу любопытствующих взглядов и шлейф из шепотков за моей спиной. Искренне недоумевая, я забиваюсь в самый дальний угол и стараюсь быть незаметной. Но то и дело до меня долетает произнесенное вслух мое имя или возмущенное “как так можно”.

Стараюсь игнорировать, но кусок в горло не лезет. Так и хочется подойти и в лоб спросить, что можно-то? Не думаю, что няня что-то рассказала о вчерашней сцене. Мисс Пуфти что-то напридумывала? Приплела туда услышанное в кабинете и додуманное?

Возвращаюсь в кабинет через библиотеки, где беру пару книг, в которых описаны компоненты тех смесей, которые мне вчера дал ректор. Если его не будет, я полистаю книги и, быть может, найду что-то полезное, с чего могла бы начать работу.

В приемной пусто, а из окна доносится приятный щебет птиц. Я открываю дверь к ректору, рассчитывая, что он все еще “где-то по делам”. Но нет.

Он сидит за столом, положив на него ноги, и читает газету. Сначала не понимаю, что такое в ней привлекло мое внимание. А потом понимаю. Заголовок гласит: “Самые дорогие содержанки города”, а под ним — несколько изображений. Одно из них — мое.

Глава 27.