Я хочу спросить…

Хочу схватить её за плечи и спросить, будет ли ОН сегодня здесь?!

Неизвестность просто убивает меня! Об этом я думала всю последнюю неделю. И когда влезала в это платье тоже!"

"Я хочу осмотреться. Хочу отыскать его в толпе, но я просто знаю, что его тут нет.

Чувствую это.

Моё сердце ноет от разочарования.

Фарида откашливается тоже и говорит, беря мою руку в свою, чем очень трогает:

— Сегодня здесь моя бабушка. Она возглавляет фонд вдов и матерей…она узнала о твоей идее…ты же не против?

— О…конечно нет, — заверяю её, а сама напрягаюсь.

— Тогда пойдём.

 — Кивает Хозяйка, ведя нас за собой.

Через широкую арку в одну из гостиных первого этажа.

«Бабушка» Фариды, старая ворчливая старуха, поэтому я готовлюсь к худшему. Она вдова со стажем длиной во всю мою жизнь. Очень богатая вдова.

Это для дела, Мира, напоминаю себе.

Для дела!

Ты справишься.

Ох, ладно…

Закутанная в чёрное сгорбленная фигура ожидает у камина в мягком королевском кресле. Не думаю, что ей есть дело до почившего мужа. Просто ей нравится вносить в любую обстановку нотку своего подавляющего присутствия.

— А, Джафарова! — Дребезжит она, осматривая меня с головы до ног бесцветными цепкими глазами.

Мои внутренности скручивает от этого обращения, и я прекрасно знаю, что судьба не была столь услужлива, чтобы наградить её старческим слабоумием. — А это кто с тобой? — Переключается она на Тину.

— Тина. — Спокойно представляется сестра.

Фарида становится за креслом и ободряюще нам улыбается.

— Это твоя мать сбежала с каким-то альфонсом? — Спрашивает бестактная старуха, задирая крючковатый нос, как ищейка.

— С учителем английского языка. — Вкрадчиво поправляет сестра.

— Ничего не скажешь, хороша родня, — шваркает та.

Делаю глубокий медитационный вдох, слыша сопение Тины справа.

Мои ладони начинают потеть.

Я могла творить всё, что угодно, но сейчас я очень боюсь выставить себя дурой на глазах у этой старой сушёной карги. Потому что об этом узнает весь город. В этом мире репутация — всё. Если я оплошаю, меня не примут больше нигде и никогда!

— Сядьте! — Снисходит наша собеседница, ткнув своей тростью на маленький диван напротив.

От камина идёт слишком навязчивое тепло. Слишком навязчивое для тех, кто не разменял десятый десяток.

— Ведьма. — Шикает Тина мне на ухо.

Опускаемся на диван синхронно. Я складываю руки на коленях, скрестив лодыжки. Тина демонстративно закидывает ногу на ногу.

Старуха изучает нас так, будто у неё в запасе всё время мира. Цокает языком, в ответ на собственные мысли, переключаясь с меня на Тину, и с Тины на меня.

Я хочу скорее покинуть это место, но эту чашу нам придётся испить до дна.

— Ну, и? — Выгибает старая ведьма брови. — Хотите, чтобы я дала вам денег? Если я дам, все дадут.