Смотрю на него тоже, делая вид, будто ничего особенного не происходит. Немного подумав, спрашиваю охрипшим голосом:

— Который час?

— Десять. — Рассеянно отвечает Марат, рассматривая меня. Моё лицо, моё тело, рамку с фотографией, прижатую к моей груди.

— Вот чёрт, — шепчу я.

Я проспала весь день?!

Не помню, когда так сладко спала! Целую жизнь назад!

Тина меня убьёт.

Возвращаю фотографию на место и сбрасываю ноги на пол. Говорю, ища свои ботинки:

— У тебя очень мило. И холодно…

— Если бы знал, что тебя нужно согреть, пришёл бы раньше. — Низким голосом замечает Марат.

— Это ты умеешь… — бормочу я, шаря рукой по полу.

— Не уходи. — Очень тихо произносит он над моей головой.

Моя рука зависает в воздухе вместе с меховым красным ботинком. Медленно поднимаю на него глаза, и выражение его лица посылает чувственный импульс прямо в мой живот, туда, где судя по всему, уже обосновалась наша дочь.

Он смотрит с затаенным ожиданием. В глубине его тёмных глаз что-то, напоминающее смирение, но, я ведь знаю, что это состояние ему не свойственно!

И тем не менее, я не могу игнорировать это. Не могу игнорировать то, что как только уйду, он останется здесь один.

Сколько всего случилось с ним? Сколько того, о чём я не знаю? Он никогда не рассказывал, никогда. Он всё решил за меня. Решил, что мне это не нужно.

Он самый невозможный человек из всех, но, моя рука опускается, а его глаза смотрят в мои. Я остро ощущаю, что вокруг нас нет ничего, кроме этой пустоты. Здесь только мы. Он и я. Здесь только мы, и мы оба прекрасно это понимаем. Как и то, что если останусь, проведу всю ночь в его постели, только на этот раз вместе с ним.

Чувствуя мою слабину, он кладёт ноутбук рядом с фотографией и опускается передо мной на корточки, положив предплечья на бёдра. Его волосы отросли и зачёсаны назад. Изучаю суровые черты этого лица, пытаясь вспомнить, как он выглядит без бороды. Без неё он выглядит привычнее, но теперь уже другим. Более открытым.

Мне хочется его коснуться, я знаю, что он тоже этого хочет. Но, эти прикосновения не принесли бы нам обоим покоя, поэтому складываю руки между колен и спрашиваю, глядя на него:

— Это ты подсунул нам старуху?

Она появилась очень вовремя, и нужно отдать должное, наше дело процветает именно благодаря ей.

— Да, — отвечает Марат без раздумий.

Ясно.

— И сегодня?

Он выглядит слегка озадаченным и говорит:

— Нет.

Вздыхаю и продолжаю:

— Где ты был эти дни?

— Злился. — Просто сообщает Марат, позволяя мне читать свои эмоции.

— А теперь?

— Теперь я хочу заняться с тобой любовью. — Застыв в своей позе, сообщает он.

Покусываю губы, поражённая этим выбором слов. Смотрю на полумрак его “дома”. На стены, потолок.