клеишься?

 - Нуууу... Да! - он по-прежнему смотрит ей прямо в глаза. Блядские, бедовые, гипнотические глаза у него! - И потом, почему сразу "клеишься"? Может, это я так... ухаживаю?

 - Хм... Как умею, - он усмехается.

 А вот Маше не до смеха. Что-то ее смущает, и она наконец-то понимает - что именно.

 - Аня? Ты видишь тут Аню? - он демонстративно оглядывается по сторонам.

 - Ладно, - он вздыхает. - Мы расстались. На почве непримиримых противоречий относительно техники... катания.

 Боже, какая же она дура! Самая простая, очевидная, лежащая на поверхности версия не пришла ей в голову! Он просто расстался с Романович! И ищет кого-то ей на замену. Именно поэтому так себя и ведет!

 Ей бы обрадоваться, что парень, которым она бредит не один месяц, наконец-то свободен. И у них может что-то получиться. Но неожиданно просыпаются родительские гены - гордыня, упрямство и характер. У нее четкое ощущение, что до нее... снизошли. Что до нее дошла очередь. А Маша Тихомирова ненавидела очереди и была неколебимо уверена в собственной исключительности и уникальности, так уж ей отец внушил.

 - Значит, ты... в свободном поиске?

 - Что ж... Думаю, я смогу тебе помочь.

 - Да? - он улыбается, широко, обрадовано. Придвигается близко, очень близко. Чуть наклоняется к ее лицу. - Я очень рад. И как именно... ты собираешься мне помочь?

 Впервые, глядя ему прямо в глаза, да еще и так близко, она испытывает не гипнотически-предобморочное чувство, а нормальную, здоровую злость. Желание уделать.

 - Будешь проводить кастинг - позови меня. Сделаю тебе фото, как надо - фас, профиль, ню. Потом сядешь с фотографиями, спокойно рассмотришь, оценишь. И выберешь.

 Он так забавно хлопал глазами, что Маша не удержалась от ехидной улыбки.

 - Конечно. Ты же должен серьезно подойти к вопросу подбора кандидатуры на такую важную вакансию. Так что как соберешься - обращайся. Сделаю тебе скидку на фотосессию... пятьдесят процентов.

 Он сначала просто изумленно смотрит на нее, потом улыбается. А потом - хохочет, запрокинув голову. И, отсмеявшись:

 И непонятно, чего в его тоне больше - осуждения или восхищения. Пожалуй, восхищения больше.

 - Будешь обзываться - не получишь скидки!

 - Ох, Маша, Маша... - качает он головой. И почему-то совершенно не выглядит смущенным или огорченным. Улыбается так, что она понимает - он пришел к каким-то совершено определенным выводам относительно ее персоны. Она отвечает ему прямым, с вызовом, взглядом. Он улыбается еще шире. Игра началась.

 Глава 5. Папа целоваться не велит.

 После того, как они следующим днем отсняли пухлячную сессию, Бас отбирает у нее рюкзак с камерой и протягивает Сафонову со словами:

 - Возьми с собой. Маша потом у тебя позже заберет.

 - А мы своим ходом спустимся, через плато, а потом по ложбине. Прокатимся, снег хороший.