- Да я так, проездом... По работе.

 Дмитрий фыркает, демонстрируя этим звуком все, что он думает по поводу якобы дел Соловьева в Париже.

 - Дим, ну правда же, - подытоживает спор Стас. - Дай ей расти профессионально. Не мешай дочери делать карьеру.

 - Никто меня не понимает, - вздыхает Тихомиров. - Злые вы. Уйду от вас.

 - Уйди, уйди, - соглашается с ним супруга. - Сходи на кухню, чайник поставь.

 - Мам, отец успокоился?

 - Почти. Еще ворчит потихоньку, но смирился.

 - Я могу возвращаться домой?

 - Папа не смирился! - незаметно подошедший Тихомиров перехватывает у жены телефон. - Но ты, Марья, живо домой!

 - Давай, Маруся, я жду! - и затем, чуть более мягким тоном: - Приезжай, хватит у Соловьевых отсиживаться. Разговор есть.

 Всякий, имеющий более-менее нормальное зрение, увидев рядом Дмитрия Ивановича и Марью Дмитриевну Тихомировых, понял бы, что это двое - близкие родственники. И не в фамилиях и отчестве дело. Маша уродилась в отца всем - папенькины соболиные брови, его же большие темно-карие глаза, правильной формы нос и крупные, улыбчивые губы. Густая копна волос цвета горького шоколада, которую Марья в крайний раз под стоны их семейного цирюльника Эдика безжалостно укоротила аж до плеч. Даже в фигуру отец внес свои коррективы. Если Катька фигурой была стопудово в мать, то у Марии фигура была чуть тяжелее. Но именно - чуть. Папенька знал, что делал, когда такую красоту творил. Роста выше среднего, статная, а уж изгибами ее так природа и родители одарили... Тонюсенькая талия, крутые бедра, мамины точеные ножки. Грудь отросла рано и до третьего размера, но на этом и остановилась, к огромному Маниному облегчению. В общем, хороша собой была Маша Тихомирова, ох как хороша.

 Цену себе Марья знала. Но именно по этой причине слишком большого внимания своей внешности не придавала. Иметь эффектную наружность полезно, и в зеркало смотреть приятно. Но мозги - гораздо важнее. Так уж ее воспитали.

 К своим двадцати трем в активе Маши числилось несколько умеренно бурных романов, принесших ей уверенность в том, что проверку койкой она выдержать может, но сердца, как ни странно, не затронувших. Ни один. Не было ни бессонницы, ни позывов писать стихи или делать глупости. Симпатичные приятные парни, здоровый приятный секс. Дмитрий Иванович мог бы гордиться своей старшей дочерью. Хотя про секс папенька, разумеется, был ни сном, ни духом, пребывая в наиприятнейшем для себя заблуждении в невинности своих девочек. Дочь и мать развеивать эти заблуждения не торопились.

 Надо сказать, что имея матушкой врача - акушера-гинеколога, трудно соблюдать хоть какое-то подобие приватности в такой деликатной сфере, как девичья честь и расставание с нею. Но мама у них с Катькой в этих вопросах, да и не только в этих, была на порядок адекватнее отца.