Она не могла идти вперед. Прошлое всегда будет вмешиваться в настоящее. Вито так же способен прощать, как Цезарь Борджиа. И он будет отстаивать каждую букву их дьявольского соглашения.

— Будь ты кошкой, mia сага, ты бы урчала, как мотор. — Запечатлев дразнящий поцелуй на лбу, Вито выпрямился. Полностью одетый, он сто ял у кровати, излучая волны отвратительной энергии, и улыбался, поглядывая на нее. — Полагаю, ты не собираешься сердиться и ради разнообразия позавтракаешь со мной?

— Нет. — Эшли лежала неподвижно. Она чувствовала, что, если попытается сесть, скорей всего, тотчас же вернет все съеденное вчера.

— Встретимся позже. — Вито засмеялся и вышел из комнаты с ленивой грацией хорошо поохотившегося хищника.

В прошлый раз тошнота почти не мучила ее. Врач в больнице сказал, что отсутствие неприятных ощущений могло быть признаком нестабильной беременности. Четыре года назад его слова принесли ей мало утешения. А частая и ужасная тошнота, от которой она страдала теперь, должно быть, показывала, что у нее самая стабильная беременность, какая только бывает!

Появилась Прия, принесла сухое печенье и чашку травяного чая.

Очень трудно было есть лежа, но Эшли постаралась. Пожилая женщина озабоченно бормотала, мол, надо показаться доктору, однако Эшли пропустила ее слова мимо ушей. Утренняя сцена превратилась в рутину с тех пор, как Прия застала ее в ванной выворачивающей наизнанку содержимое желудка. Немного подумав, Эшли сделала ее партнером по тайному сговору. Прия помогала скрыть ее состояние от всех остальных в доме. Эшли пришлось признаться, что однажды она уже потеряла ребенка. И теперь она не хотела напрасно пробуждать у Вито надежду. Прия поняла такой мотив. В ее культуре мужчин во все времена защищали от огорчительных переживаний. Это долг женщины.

О да, без всяких сомнений, она беременна. И не нужны ни анализы, ни осмотры, чтобы подтвердить этот факт. Грудь уже налилась и стала необыкновенно чувствительной. Эшли могла поклясться, что юбки стали неприлично тесными. Может быть, к третьему месяцу она раздуется, как шар, хмуро размышляла Эшли. И как долго она надеется хранить свой секрет?

Вито каждую ночь делил с ней постель. Каждую ночь он любил ее. И каждый полдень он тоже любил ее.

И ей это нравилось. Потому что она наслаждалась его постоянной жаждой в ней, с этим он ничего не мог поделать.

Жалость к себе затопила Эшли. Она сморгнула слезы. Ей должно бы быть стыдно. Еще месяц назад ей надо было сказать, что, возможно, она беременна. И тогда, очень похоже, он бы оставил ее в покое. Будь у нее хоть капля гордости, она бы уцепилась за первый же предлог, позволяющий держать его на расстоянии. Но беда в том… да, беда в том, что она так счастлива, хотя, наверно, просто обманывает себя.