Медленно, невыносимо медленно, так что ее руки с мольбой вцепились в широкие плечи, его рот ответил на приглашение ее теперь открывшихся и зовущих губ.

Он целовал ее так же, как и занимался любовью. С пылающей страстью и дьявольской сексуальной силой. Каждая клеточка тела Эшли ожила в одном гигантском взлете чувственности. Кожа стала липкой, соски болезненно напряглись. Слабость текла по жилам, разливалась по ногам. И вот Эшли уже, словно в реке, утонула в восхитительном потоке чувств. Если бы он не держал ее, она бы свалилась к его ногам. На какой-то бесконечно долгий момент Эшли окунулась в жаркую бурлящую темноту, в которой не осталось ничего, кроме примитивной потребности тела.

Он скользил по ней, податливо эротичный, как камышовый кот, заставляя ее чувствовать толчки, свидетельствующие о его мужской силе. Она отказалась от неравной борьбы и приникла к его жару и твердости, подчинившись дикой силе его жажды. Он поднял ее на руки и вынес из комнаты.

— Я больше не вернусь, — услышала она его кому-то сказанные слова. Даже в угаре страсти она отметила, что голос Вито звучал совсем не похоже на обычно холодный, контролируемый.

Он положил ее на твердую горизонтальную поверхность, она даже не поняла куда. Широко открытыми глазами Эшли скользила по его смуглому красивому лицу, склонившемуся над ней. Напряженному, покрасневшему и подчиненному силе страсти, которую она так хорошо понимала.

— Все снова, как первый раз, — хрипло проговорил Вито. — Только теперь на тебе все еще слишком много одежды.

После ошеломленного молчания Эшли в ужасе вытаращила глаза. Поток сильных эмоций вырвал ее из когтей неутолимой страсти.

Подушечки его пальцев уже забрались под майку, и, прежде чем она успела погасить их ласку, тело опять предало ее. Когда его руки обхватили ее грудь и большие пальцы умело принялись дразнить чувствительные соски, Эшли испустила рыдающий вздох.

На нее одновременно нахлынули безмерное потрясение, неверие в случившееся и отвратительное чувство стыда. Эшли замерла. Она была слишком измучена, чтобы думать о чем-то другом, кроме собственной реакции на происходившее между ними. Невозможно… непристойно… непростительно.

Ведь она уже не юная девица с чересчур активными гормонами. Как она могла позволить ему сделать с ней такое? С мукой в глазах она невольно посмотрела на него, словно искала ответа на необъяснимое.

— Ничего не изменилось, правда, сага? — Руки Вито постепенно успокоились. — У нас неутолимая жажда друг к другу. Что-то такое мощное, в существование чего я даже не верил, пока не встретил тебя, — выдохнул Вито прерывистым полушепотом. — Последний раз мне было мало. Но теперь я получу все, что захочу.