Кроме того, залежи урановой руды в Судетских горах на территории Германии и Чехословакии попали под наш контроль.

2 июля 1945 года Сталин, Молотов, Берия, а также Курчатов были проинформированы (по шифртелеграмме Квасникова) об ориентировочной дате взрыва американской атомной бомбы (10 июля) и ознакомлены с ее кратким описанием.

Однако наступило 10 июля, прошло еще несколько дней, а ожидаемого взрыва не было, как и информации о нем.

18 июля 1945 года открылась Потсдамская конференция глав трех союзнических государств — СССР, США и Великобритании. И именно к ее открытию американцы подготовили «эффектный номер» — известие о том, что испытание атомной бомбы прошло успешно.

Оно состоялось рано утром 16 июля, а телеграмму об этом Трумэн получил (с учетом разницы во времени) в ночь на 18-е, перед самым открытием конференции. Он себя чувствовал «на коне». Как сообщить об этом Сталину? Договорились с Черчиллем сказать ему о бомбе в общей форме, как бы между прочим, и проследить за его реакцией.

Вот как об этом свидетельствует дочь президента США Маргарет Трумэн:

«Мой отец… подошел к советскому лидеру и сообщил ему, что Соединенные Штаты создали новое оружие „необыкновенной и разрушительной силы“.

Премьер Черчилль и государственный секретарь Бирнс находились в нескольких шагах и пристально следили за реакцией Сталина. Он сохранил поразительное спокойствие… Мой отец, г-н Черчилль и г-н Бирнс пришли к заключению, что Сталин не понял значения только что услышанного…»

А вот как отозвался об этом эпизоде У. Черчилль:

«Сталин не имел ни малейшего представления, насколько важно то, что ему сообщили…»

Есть еще один вариант, согласно которому Черчилль или Трумэн сказал: «Этот азиат ничего не понял».

Но «азиат» все прекрасно понял, он был уже готов к подобному известию, поэтому и был спокоен.

Когда после открытия конференции он вернулся в свою резиденцию, то в присутствии Г. К. Жукова рассказал Молотову о состоявшемся разговоре с Трумэном по поводу бомбы. В конце беседы он, чуть улыбнувшись, заключил:

—…Они посчитали, что я не оценил значения того, чего достигли американцы, и потому печально разочаровались моей реакцией. Надо будет сегодня же переговорить с Курчатовым об ускорении наших работ по атомной программе…

Однако в тот вечер звонок из Потсдама не застал на месте руководителя Лаборатории № 2, и тогда Сталин попросил соединить его с Берией.

Воспроизводим этот короткий телефонный разговор по воспоминаниям одного из сотрудников разведки, находившегося в тот момент в кабинете Берии:

— Здравствуй, Лаврентий. Тебе что-нибудь известно об испытаниях американской атомной бомбы?

— Да, товарищ Сталин. По нашим данным, ее должны были испытать неделю назад, но результатов взрыва мы пока не имеем.