Хотелось стать самостоятельным, смелым… Захотелось романтических приключений, а тут, совсем рядом, в их же дворе, — взрослые парни, сильные, смелые, ловкие. Им все нипочем, и, конечно, Миша потянулся к ним. Они не воображали из себя, не поучали и не отталкивали, а, наоборот, приближали к себе, заранее зная, что этот юркий пацан может им пригодиться… Вскоре случай подвернулся. Используя его щуплую, худенькую фигурку и маленький рост, они предложили ему «сыграть в военную игру»: «В Штабе противника находятся очень важные документы для нашей страны, и мы должны взять их и вручить по назначению».

Ему, Мише, отводилась главная роль — забраться через форточку в квартиру и открыть входную дверь… Первое «военное задание» было выполнено с блеском. Появились деньги на карманные расходы, и это было особенно приятно: не нужно всякий раз просить у родителей. Потом были еще и еще такие же «военные» поручения — одно, второе, третье…

Конечно, он давно уже понял, что к военному искусству эти занятия не имеют никакого отношениям но остановиться уже не мог… На пятом деле его поймали и направили в детскую колонию, где он не только не исправился, но и завоевал авторитет смелостью и наглостью.

Так начался его путь, путь преступной романтики, за которую приходилось расплачиваться свободой…

Всю свою сознательную жизнь Миша мечтал о брате, и больше всего о старшем. В его мечтах тот старший брат был очень похож на Савелия.

Ему нравилось, что Савелия уважают, а некоторые и побаиваются. Каждый раз он пытался найти пути сближения и не находил. Когда его окликнул Савелий, он быстро вскочил и бросился к прессу, чертыхаясь про себя за то, что уснул. Подхватывая руками в рукавицах горячие листы, толкаемые сзади пресса Савелием, он сбрасывал их вниз, складывал детали в стопку, а стальные листы задвигал в специальные пазы для следующей загрузки…

— Говорков! — крикнул подбегающий к ним дневальный начальника цеха.

 — Иди в комнату мастера!

— Его же нет: домой ушел!

— Не мастер вызывает, ДПНК…

— Зачем, не знаешь? — поморщился Савелий.

— Не знаю… Зелинский за него… Иди скорее, ждет! — крикнул он и побежал дальше.

— Чтоб тебя… — чертыхнулся Савелий.

— За что он тебя в этот раз? — осторожно спросил Мишка.

— А я знаю? Чего на этот раз ему на ум взбрело?

— вздохнул Савелий, споласкивая руки ведре с теплой водой.

 — Ты один не корячься, вернусь, вместе выгрузим…

— Да управлюсь я, Бешеный!.. Чего там… — смутился Мишка от неожиданной заботы своего напарника…

Когда Савелий вошел в комнату мастера, капитан Зелинский молча рассматривал какие-то фотографии, которые сразу же перевернул, словно не желая показывать Савелию. Некоторое время он смотрел на хмурое лицо Говоркова. Взгляд был непонятным и почему-то вызывал беспокойство.