Уводов кровь на лице Кошки, боцман помог ему подняться.

— Кто зачинщик? — строго спросил он.

— Говорков вступился за меня! — Кешка сплюнул кровь на палубу.

— Кудрин? Опять за свое? А ну дыхни! Тяжело дыша, Кудрин поднялся на ноги и, нагло усмехаясь, дыхнул боцману в лицо.

— Все, хватит! — сморщился боцман. — Спишем к чертовой матери!

— Списывай! Напугал! Вкалываем как каторжные, а выпить не моги!.. Заколебали своей простотой!..

Подойдя к каюте старшего помощника капитана, Савелий поправил робу и негромко постучал.

— Вызывали, товарищ старший помощник? Моложавый капитан встал из-за стола.

— Хорош, нечего сказать…

— Не люблю, когда моих друзей обижают, — хмуро бросил Савелий.

И тут Савелий вдруг понял, что старший помощник капитана еще не знает об инциденте с Кудриным.

— Я думал, что вы… По какому поводу вы хотели поговорить со мной?

— В своей анкете ты указал, что сирота и никаких родственников у тебя нет, правильно?

— Точно так, один я…

— А кем же тебе доводится Александра Васильевна Симакова?

— Не знаю я никакой Симаковой… — пожал он плечами.

— Та-а-ак… Интересно получается! — усмехнулся капитан.

 — Тогда слушай, читаю. — Он взял со стола листок телефонограммы. — «Говоркову Савелию Кузьмичу…» То, что тебе адресовано, сомнений нет?..

— Ладно, читаю дальше: «… Предлагаем вам явиться в городскую нотариальную контору города Ялты для оформления наследственных прав по случаю смерти Симаковой Александры Васильевны… Явиться до тридцатого апреля сего года…» — Капитан сделал паузу. — Что на это скажешь?

— Не знаю я никакой Симаковой! — снова повторил Савелий. — Нет у меня никого! Родители погибли, когда мне и пяти не было… Я ж в детдоме воспитывался, может, ошибка?

— Вряд ли! — улыбнулся помощник капитана.

 — У нас в таких случаях не ошибаются, скорее, наоборот… Вот что… Мы запрос сделали — получили «добро»! В первом же порту на самолет и на родину, а там — в Ялту… Думаю, успеешь добраться…

Савелий действительно успел до тридцатого апреля добраться до ялтинской нотариальной конторы. Остановился у соседа своей родной тетки Симаковой Александры Васильевны, в девичестве — Кораблева, как и мать Савелия. Незадолго до своей смерти она составила завещание, в котором Савелию отказывала часть домика с садом в Ялте.

Вторую часть домика занимал Павел Семенович Дробышев, у которого и жил Савелий несколько дней, пока оформлялось его право на наследство.

Наконец он, получил ключи и документы. Подойдя к калитке, ведущей к его уже личной собственности, Савелий сквозь виноградные лозья увидел небольшой уютный дом со стеклянной верандой. Вокруг многочисленные грядки, клумбы.

Открыв висячий замок и сорвав на петлях пломбы, он вошел внутрь.