– Сделай это ты!

– Ты спятила? Я не буду раздевать стриптизера!

– Пожалуйста! Ты ведь знаешь, я бы сделала это для тебя.

Что правда, то правда. Проклятье!

Какого черта самую неуклюжую и застенчивую девчонку в мире втягивают в такие дела?

И как обычно, я отвечаю самой себе: «Потому что она легко на все поддается».

Набрав в грудь воздуха, я встаю и поворачиваюсь к нашему Крутому Стриперу, намеренно чуть-чуть вскидываю подбородок. Он продолжает следить за мной дымящимися угольными глазами.

Я делаю шаг к нему, он очень медленно поднимает бровь.

«Должно быть, от выпитого, – думаю я. – Так и есть».

Чувствуя, что краснею, и слегка задыхаясь, я делаю еще один шаг.

Крутой Стрипер пятится подальше от Джинджер, чтобы лучше рассмотреть меня. Он складывает руки на груди и ждет; одна бровь так и остается изумленно выгнутой. Он не собирается облегчать мою участь. Я должна справиться сама, как просила Джинджер.

Тут, как по команде, музыка, плямкавшая в комнате весь вечер, становится громче. Песня сексуальная, с тяжелыми басами. Музыка под настроение, это точно. Кажется, ритмом подчеркнут каждый тревожный удар моего сердца, а я тем временем двигаюсь все ближе и ближе к этим бархатным глазам.

Вот я останавливаюсь прямо перед стриптизером. Надо поднять взгляд. Этот верзила на голову выше меня – я-то всего пять с половиной футов ростом.

Вблизи я вижу, что глаза у парня карие, темно-темно карие, почти черные.

Теряюсь в догадках, почему именно это слово пришло мне в голову, когда девчонки начинают скандировать хором, чтобы я стянула с парня рубашку. Неуверенно смотрю в их возбужденные лица, потом оборачиваюсь к стриптизеру. Он неспешно разнимает руки и разводит в стороны, пошире.

Ухмыляется уголком рта. И выражением лица, и языком тела бросает мне вызов.

Я понимаю: он думает, что я не осмелюсь. И возможно, никто не осмелится.

Именно это вызывает во мне решимость.

Поддаваясь расслабляющему ритму музыки, надеваю на лицо улыбку и протягиваю руки, чтобы вытащить из-под ремня заправленную в брюки рубашку Крутого Стрипера.

Черт возьми, да она красавица!

Между прядями черных волос ярко сверкают глаза, возможно зеленые; маленькое, ловко сработанное тельце, а повадки скромницы. Хотел бы я, чтобы мы оказались в этой комнате одни.

С ее губ не сходит улыбка, пока она пробегает пальцами по моей талии, высвобождая рубашку из брюк. Вот рубашка вытащена, и девушка начинает задирать ее.

Но останавливается. Какую-то долю секунды она колеблется. Я это вижу. Она старается не подавать виду, что не уверена в себе и в том, что делает.

Я смотрю вниз, в эти влажные глаза. Пусть она не останавливается. Хочу почувствовать прикосновение ее пальцев к коже.