– Цесаркин – придурок, зашла бы сама, точно умерла бы на месте!»

– Там разные цвета! – восторженно затараторил Ромка. – Давай выйдем и зайдем! Мама, пожалуйста!

Пришлось включиться в игру сына и вперед него выскочить в коридор. Затем вернуться. Теперь сияло зеленым. Потом красненьким. Когда же снова появилось бирюзовое свечение, Нина, улыбаясь, осведомилась у Ромки:

– Ты хоть пописать успел, маленький уфолог?

Сын, на минуту задержав дыхание, потупился.

– Испугался? – догадалась мать.

– Немножко, – пробормотал Ромка и уткнулся лицом ей в живот. – Я подумал, что, если там инопланетяне, они меня утащат.

Нина прижала сына к себе, потрепала по взъерошенным, как у отца, волосам и, заглянув в лицо своему маленькому глупому сыну, спокойно объяснила:

– Ромулька, это прибор такой, реагирующий на движение. А подсветка, чтобы ночью основной свет не включать.

А про себя подумала: «Цесаркин, поганый идиот! Я тебе устрою».

И, уложив сына спать, тихо выскользнула из квартиры.

Этим утром Цесаркин проснулся рано, хоть допоздна караулил Арахну. Он увещевал сам себя, что засиделся до полуночи, читая Комментарий к Гражданскому кодексу, но на самом деле не терпелось услышать, как же вскрикнет бабуля, увидев сияющий унитаз. Денису даже представлялось, что она в ярости ринется к нему в комнату, а он сгребет своенравную девицу в охапку и уже не отпустит до утра. Цесаркин на короткий миг ощутил, как его язык раздвигает ее губы и вторгается в рот. Но кто же знал, что Нина Тарантуль вернется домой не одна. Денис вспомнил, как, услышав шум подъехавшей машины, подскочил к окну и через занавеску уставился во двор. Там внизу, прижимая к себе недособаку Фиби-Буффе, стояла Арахна, явно чем-то расстроенная и недовольная. А здоровый патлатый мужик доставал с заднего сидения спящего ребенка. Вот тут бы метнуться кабанчиком в туалет, снять дурацкое устройство и перенести шоу на другой раз, без свидетелей. Но от невесть откуда взявшейся злости он на минуту застыл на месте, словно не подозревал, что в жизни Арахны существует другой мужчина. Денис плюхнулся на кровать и строго-настрого запретил себе вожделеть... бабулю!

«Хватит, –приказал он себе. –Вот так и дед Ваня попался!»

А потом, услышав шаги в коридоре, а после приглушенные голоса, насторожился.

«Так и есть!»– мысленно поморщился он. Когда хлопнула входная дверь, Цесаркин вернулся к своему наблюдательному пункту. И сквозь занавеску глянул вниз. Там Нинкин бывший, успокаивая кого-то по телефону, усаживался в Рэндж, припаркованный посредине двора.

«Даже запереть не удосужился», – хмыкнул про себя Цесаркин, заметив, что владелец не щелкнул сигнализацией, а просто сел и уехал.