Да и сама Настя брыкалась изо всех сил, пытаясь освободиться из железной лапищи Верочки.

Из соседних квартир кто-то выглядывал, но в свару с женщиной-танком не вступал, просто с любопытством наблюдал, чем дело кончится.

Цесаркин, переводя дух, застыл на долю секунды на месте, а Ломакин со всей природной наглости сразу влез в самое пекло. Обойдя Дениса, он шагнул к Рогинской и одним движением разжал наманикюренные пальцы. Настя отскочила в сторону, но разъяренная Вера попыталась схватить ее снова и одновременно замахнулась на Ломакина.

– Так не пойдет, мадам, – добродушно заметил он, поймав рядом с лицом падающую ладонь.

– Народное достояние портить никому не позволено.

Пока Рогинская пыталась объяснить поэту, что он ноль без палочки и прыщ на заднице общества, Нина ловким движением втянула испуганную Настю в квартиру и захлопнула дверь.

От хлопка, будто от выстрела, вздрогнули все. А Рогинская, придя в себя словно после гипноза, кинулась с кулаками на Димку и Цесаркина.

– Мадам, мадам, – попытался оттянуть ее Ломакин. – Я понимаю ваше горе. Но Аська уже взрослая и сама решает,с кем ей жить. С вами или с молодым красивым мужиком.

– Вы все знали! – заорала Рогинская. – И Нинка, сволочь двуличная, тоже! Я дочку по всей стране ищу, а она тут живет по соседствус Тарантуль!

– Нина понятия не имела, – попытался защитить любимую Цесаркин. – Я общался с ребятами, но только сейчас понял, что Аська Рогинская и Настя Карпова одно и то же лицо.

– Никакая она не Карпова! – выкрикнула Рогинская. – Не сметь ее так называть! Я аннулирую брак! А ты... – Она вскинула кулак, желая достать Цесаркина. Денис отступил в сторону, не имея привычки бить женщин.

Рука Рогинской пролетела мимо, словно праща. Она попыталась еще раз напасть на Дениса, выместить на нем всю злость и ненависть, но сильно вскрикнула и чуть не упала на пол. Ломакин, на правах бывшего друга придержав за локоток, светски осведомился:

– Все в порядке, мадам?[a1]

– Эта собака, – заорала Рогинская, тыча пальцем в оскалившуюся Герду. – Укусила меня!

– Сейчас вызовем скорую, – заявил Ломакин. – Пусть сделают сорок уколов в живот. Собака-то бродячая, может, бешеная.

Денис чуть не рассмеялся, глядя, как негодующе уставилась на Ромкиного отца Герда, словно говоря:

«Это тетка бешеная, ты спутал, батя!»

Цесаркин, взяв за локоть Димку Карпова, пропустил всхлипывающую Рогинскую.

Она медленно начала спускаться с лестницы и хотела было вернуться обратно, но крепкая рука Ломакина не позволила ей сделать даже шаг в обратном направлении. И когда за поэтом и страшной женщиной захлопнулась дверь в подъезд, Цесаркин, ткнув пальцем в сотовый, попросил Нину:

– Открой нам, солнышко!

На кухне, устремив глаза в одну точку, неподвижно сидела Настя.