И только когда дверь за ней захлопнулась, девочка дала волю слезам.

Теперь ко всем прочим несчастьям добавились муки совести, потому что мамочка была бы ужасно разочарована таким поведением. Но тут уж девочка ничего не могла с собой поделать. Ее эмоции никак не желали поддаваться контролю, и если случалось что-то неприятное — расцарапанная в кровь коленка или сегодняшнее посещение школы, — она просто разражалась слезами, совершенно не принимая в расчет, где именно находится и кто ее окружает.

Мать сто раз повторяла ей, что девочка должна вести себя, как подобает леди. Но единственное, что удавалось Риган без труда, — это держать колени вместе, когда садишься. Все остальные правила кодекса юных леди она с легкостью забывала, стоило ей ощутить себя несчастной. И все попытки внушить ей золотое правило семьи Мэдисон — страдай молча — разбивались о желание ребенка выплакаться и быть услышанным.

К сожалению, на данный момент из всех родственников в пределах досягаемости — то есть в своей комнате — находился только Эйден. Как старший брат, он не считал проблемы маленьких девочек важными, а потому не желал, чтобы его беспокоили по пустякам. И еще он терпеть не может, когда она плачет. О да, все так, но раз больше жаловаться некому, она пойдет к Эйдену.

Риган высморкалась, умылась и переоделась в шорты и майку. Школьную форму она аккуратно сложила и поместила в корзину для мусора. Зачем ей эта нелепая форма, раз она больше никогда-никогда не пойдет в ту ужасную школу? Потом Риган нарушила очередное правило, выскочив босиком из комнаты, и помчалась к брату.

У двери она все же оробела и постучала довольно неуверенно:

Впрочем, терпение девочки быстро истощилось, она распахнула дверь, не дожидаясь ответа, вбежала в комнату и запрыгнула на кровать брата. Поджав ноги, Риган уселась на мягкое пуховое одеяло и принялась вытаскивать из спутанных волос темно-синие заколки.

Эйден сидел за столом, обложившись учебниками, и выглядел не слишком довольным столь беспардонным вторжением. Он разговаривал по телефону и поглядывал на сестру, сдвинув брови. Наконец он попрощался, положил трубку и с раздражением человека, повторяющего одно и то же вето двадцать первый раз, сказал:

— Ты не должна врываться ко мне. Следует дождаться, пока я разрешу тебе войти.

Риган не ответила, сосредоточенно продолжая заниматься волосами. Некоторое время он разглядывал личико сестры, потом спросил:

Несколько секунд девочка колебалась, не решаясь обмануть брата, но сегодня она уже нарушила столько правил, что еще одно нарушение уже ничего не изменит. И она солгала:

— Нет. — Взгляд ее был приклеен к одеялу.

Само собой Эйден понял, что малышка врет, но решил пока воздержаться от нравоучений. Девчонка явно чем-то очень расстроена.