Ощупал с ног до головы, продолжая спрашивать:

— Ты как? Риган, с тобой все в порядке?

Он знал, что голос его звучит не многим лучше, чем ее, но ничего не мог с собой поделать. Слишком близко прошла смерть, он едва не потерял свою женщину и теперь никак не мог выпустить ее из объятий. Так и стоял, прижимая девушку к себе.

К его удивлению, она успокоилась довольно быстро и, утерев слезы, заявила:

Впрочем, себе она призналась, что ноги дрожат и странно, что вообще держат ее — после такого бега. Риган привалилась к Алеку, счастливая от мысли, что он такой сильный и что он рядом. А потом вдруг полились слезы. Она плакала и заливала слезами его футболку, иногда поднимая голову и пытаясь объяснить, что ужасно за него испугалась.

— Он мог тебя убить. Стоял и ждал. А я знала, что это ты, потому что слышала твой голос — ты звал меня. Алек, он чуть не убил тебя… Это было так страшно… ты понимаешь?

Бьюкенен пребывал в состоянии шока. Гейдж устроил на нее охоту, стрелял в нее бог знает сколько раз, а она, вместо того чтобы думать о своей жизни, висевшей на волоске, беспокоилась о нем. Он хотел поцеловать ее и сказать, как он ее любит, но Риган плакала, и с этим ничего нельзя было поделать. Приходилось ждать.

Уинкотт стоял подле Гейджа и задумчиво смотрел на коллегу.

— Ты видел? — спросил Алек.

— Видел. Она прыгнула с дерева. Это было как в кино, честное слово. Я чуть концы не отдал — так внезапно все случилось. Но уж и Гейдж не ждал такого. Риган спасла тебе жизнь, Алек. Этот псих убил бы тебя: он держал пистолет наготове.

— Да. Я знаю. Ее надо увести отсюда, — добавил Бьюкенен, направляя Риган прочь от старого дуба и мертвого тела на траве.

— Давай. У входа в парк наверняка дежурит «скорая». Я присоединюсь к вам после того, как дождусь экспертов.

— А зачем «скорая»? — Риган словно очнулась и тревожно огляделась кругом.

— Они всегда дежурят во время соревнований, просто на всякий случай, — пояснил Уинкотт и мягко добавил: — Вам не помешает обработать ссадины.

Алек обнял девушку и повел прочь. Риган шла, прижавшись к его плечу. Несколько минут они шли молча, потом она шепотом позвала:

— Кто был этот человек, и почему он хотел меня убить?

Нина Гейдж смотрела новости по телевизору. Она видела, как медики грузят носилки с телом ее мужа в машину «скорой помощи». Они не спешили — значит, человек на носилках уже мертв. Лицо его было закрыто простыней, но Нина знала, что это Эрик. Полиция тоже это знала, хоть и не оглашала пока информацию. Нина поняла, что они идут за ней и теперь в любую минуту можно ждать стука в дверь.

Она не чувствовала ни жалости, ни печали из-за смерти мужа. Удалось ли ему выполнить миссию — вот единственное, что имеет значение.

Нина ждала, ждала, что покажут еще одни носилки и труп той, которую она ненавидела.