Ну?

— По моей вине лейтенант Льюис выглядел плохо в глазах начальства.

— Да? И как тебе это удалось?

— Я подал в отставку, — признался Алек и торопливо добавил: — Это долгая история. Расскажу при встрече.

— Ладно-ладно. Тогда увидимся в Бостоне. Я тебе позвоню…

— Слышишь, Ной, у тебя есть минутка?

— Я хотел тебя спросить… наверное, это глупо, но мне стало интересно…

— В чем дело-то? — не выдержал приятель, когда Алек опять замолчал.

— О? Я думал папа тебе все рассказал давным-давно. Ну, если ни он, ни старшие братья не сочли нужным тебя просветить на этот счет…

— Очень смешно! — рявкнул Бьюкенен.

 — Я просто думал…

— У тебя ведь было много женщин?

— Не отрицаю. Я их всех люблю.

— И у тебя были долгие связи, да? Ну такие, которые длятся больше чем сутки. Неделю, а может, и больше.

— Я хотел вот что спросить: ты чувствовал себя собственником по отношению к этой женщине? Может, тебе хотелось спрятать ее от других мужчин? Или пристрелить того, кто слишком внимательно на нее смотрит?

— Бог ты мой! Кто она, Бьюкенен?

— А нельзя просто ответить на вопрос?

— Отвечаю: нет, во мне никогда не просыпался собственнический инстинкт.

 — По голосу было понятно, что Ной смеется.

Алек вздохнул: он рассчитывал на иной ответ. Да и вообще не стоило нарываться — теперь Ной изведется от любопытства.

— Эй, Бьюкенен, если я правильно понял, у тебя наметились долговременные отношения с некой дамой, и ты вдруг почувствовал себя ревнивым собственником?

— Нет, ты меня неправильно понял. Нет у меня никаких отношений.

— То есть ты с ней даже не спишь, но все равно ревнуешь? Алек заметил Эмерсона. Тот высматривал Риган. Вот он увидел девушку — она разговаривала с братьями и О'Доннелом — и нетвердой походкой направился к ней.

— Слушай, мне пора, и я был бы признателен, если бы ты не стал пересказывать этот разговор Нику.

— Не могу, прости, приятель. — Теперь Ной откровенно веселился. — Твой братец — мой партнер; нехорошо скрывать информацию от партнера. Дежурства иной раз бывают скучноваты, и теперь у меня имеется чудесная история как раз на случай такого дежурства. Кроме того, не так уж часто у меня есть возможность поиздеваться над Ником и его братцем.

Бьюкенен был в ярости.

— Ты не посмеешь, — прорычал он.

Ему захотелось немедленно дотянуться до Ноя и придушить его. Он представил себе эту сцену, и ему стало немного легче. В конце концов, сам виноват: ни к чему было затевать дурацкий разговор. А Клейборн развлекался вовсю:

— Эй, Алек, послушай моего совета: будь осторожен, а то тебе не удастся сбежать из Чикаго неженатым. Я видел, как это было с Ником и Тео. На ребят было больно смотреть. Оба они прошли через стадию «не тронь меня», когда только познакомились со своими будущими женами.