Однако ее сердце явно больше занимала фигура Николая Петровича, и к нему она и поспешила, не задержавшись возле Гурова.

Гуров вышел на улицу и набрал номер жены. Ответом ему послужили длинные гудки – Мария не отвечала. Нахмуренный, он посмотрел на скалу. Было уже довольно темно, в вышине были едва различимы контуры санатория. Но по очертаниям, конечно же, невозможно было понять, что происходит внутри.

Гуров пошел по тропинке. На душе у него было неспокойно. Хотя он и подбадривал себя мыслями о том, что с Марией ничего не может случиться. Что бы ни происходило за стенами этого санатория, не станут же его хозяева открыто причинять вред пришедшей туда женщине! Ведь она могла сообщить о том, куда идет, следовательно, ее будут искать.

Не совсем же они отмороженные, эти владельцы санатория!

Впрочем, судя по доносившимся оттуда звукам, которые довелось слышать Гурову, вполне может быть, что у них не все в порядке с головой… И вот это его больше всего страшило, не давало успокоиться теми здравыми аргументами, которые он сам себе приводил.

Гуров дошел до подножия скалы и остановился.

Снова и снова набирал он номер Марии, пока наконец не услышал механический голос «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Теперь Гуров выругался уже в полную силу. С досады чуть не швырнул телефон о камень, но привычка к сдержанности взяла свое. Подумав пару секунд, Гуров позвонил Васнецову. Но и тот оказался недоступен. Гуров посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати. На юге темнеет быстро, и все вокруг уже погрузилось в темноту. Мысли о том, что Мария просто мило заболталась с хозяйкой санатория, не казались конструктивными…

Гуров присел на лежавший на земле большой камень и задумался.

Похоже, он остался один на один со своей бедой. Можно было, конечно, просто обратиться в местную полицию, но все же полковнику не хотелось этого делать, особенно после того, как он услышал мнение о ней семьи Костенко. Единственный, кого он знал там, это Васнецов, и он пока единственный произвел на Гурова благоприятное впечатление. Но до Васнецова было не дозвониться, и полковник решил действовать сам.

Вскинув голову, он посмотрел наверх. Окна санатория в большинстве были темными, только кое-где мерцал тусклый свет, словно от свечей или ночников. Вокруг было тихо: ни машин, ни прохожих. Даже с пляжа не доносилось ни голосов, ни смеха: все-таки после свершившейся трагедии люди остерегались гулять в темноте.

Гуров поднялся с камня и, светя перед собой фонариком от телефона, стал искать асфальтированную дорогу – ту самую, по которой сегодня спустилась на синем «Фольксвагене» хозяйка санатория.