Публика здесь была довольно простой, скорее всего состоящей из провинциалов, приехавших отдохнуть в Крым, ставший теперь частью их родины.

«А вообще мило, – подумал Гуров. – Все гармонично, все к месту: и герань на подоконниках, и вышитые занавесочки на окнах, и народная музыка из колонок».

Однако царившая в кафе гармония была вскоре нарушена. Гуров сразу уловил перемены, едва к кафе подъехал черный джип с тонированными стеклами. Передняя дверь открылась, и оттуда вышел высокий загорелый мужчина, одетый в фирменную футболку и джинсы. Черные очки скрывали его лицо, не давая возможности определить возраст.

Следом за ним потянулся верзила в голубой майке-борцовке, открывающей круглые литые плечи. Он был практически лыс, голая макушка поблескивала под солнцем.

Они вдвоем прошли в двери кафе, но не сели за столик, а сразу направились через зал к внутренним помещениям. Гуров заметил, как нахмурилось и помрачнело лицо женщины, принимавшей у них заказ. Она опустила поднос, который до этого держала в руках в ожидании заказа, и с тревогой в глазах проводила их взглядом.

Мария перехватила взгляд мужа, и на ее лицо тоже легла тень.

Она посмотрела на женщину. Та, забыв про поднос, сделала несколько шагов к проходу, в котором скрылись незнакомцы, и остановилась, прислушиваясь. Гуров с Марией сидели слишком далеко, и до них не доносилось никаких звуков. Женщина же, видимо, что-то слышала, поскольку лицо ее мрачнело все больше. Она переступала с ноги на ногу и явно нервничала.

Вдруг послышался грохот, словно уронили что-то тяжелое. Женщина прижала руки к груди и, решившись, вбежала в коридор. Однако она тут же была грубо оттолкнута рукой, а следом из коридора вышли уже виденные Гуровым незнакомцы.

Первым шел лысый увалень в голубой борцовке, это он оттолкнул женщину. За ним следовал загорелый.

Подходя к двери, лысый обернулся и процедил женщине:

– И передай своему сморчку – в следующий раз шишкой не отделается!

Затем он сплюнул на пол и, ногой открыв дверь, вышел из кафе. Загорелый тип безо всяких эмоций проследовал за ним. Женщина охнула и рванулась обратно в коридор, но оттуда выбежал низенький мужчина лет пятидесяти, с усами, одетый в белую рубашку и светлые брюки.

Спереди на рубашке расплывалось кровавое пятно. На лбу у мужчины набухала шишка, а кровь сочилась из разбитого носа и капала на пол.

Мужчина добежал до дверей, открыл их и высунулся наружу.

– Тебе сказано: в семь приедем – бабки чтоб были! – послышался оттуда голос.

– Леша, передай Руслану – это не я! Я не успею до вечера! Пусть подождет хотя бы три дня! – в отчаянии прокричал он вслед визитерам, однако они не отреагировали на его слова.