И все бы было куда проще…

Сейчас не время и не место предаваться пустым размышлениям. Надо действовать.

– Я сожалею, – снова начал говорить Ивар, и, увидев, как жадно, надрывисто она ловит потрескавшимися губами воздух, выругался. – Даю тебе минуту. Не успокаиваешься – бью. И мне надо знать, что ты успокоилась, не просто кивком головы, а словами. Ответь мне, черт побери!

Она не нашла ничего лучшего, как попытаться скинуть его с себя, подняв разведенные бедра. Его реакция была мгновенной. Рука метнулась к ее горлу и чуть сжала…

– Я… – видимо, легкое удушье пошло ей на пользу, потому что во взгляде появилась осмысленность. – Не бей…

– Не буду, – Ивар с облегчением вздохнул. – Не буду, малышка. Теперь выслушаешь меня?

– Вот и отлично, девочка, – он сознательно произносил ласкательные прозвища, пытаясь показать, что не опасен, что в его планы не входит ее физическое уничтожение, что он не зверь, каким его пытаются выставить в ее глазах. – Я уже говорил – повторюсь. Сейчас они вернутся. За зрелищем. И нам необходимо будет им это зрелище дать. Ты понимаешь, какое именно зрелище они хотят увидеть?

Блондинка мотнула головой, и ее волосы, когда-то наверняка очень красивые, а сейчас слипшиеся от грязи, пота и крови, разметались безжизненными паклями по бетонному полу клетки.

– Я… не… хочу… – было видно, что каждое слово ей дается с огромным, титаническим трудом.

Ивар зарычал сквозь сжатые зубы.

– Я тоже многое чего не хочу! Но меня сейчас никто не спрашивает! Все… достала! Не хочешь мне помогать – не надо! Значит, я тупо трахаю тебя – и все! И мне плевать – больно будет тебе или нет! Надоело нянчиться!

Девушка снова сглотнула и подняла руку к дрожащим губам, размазывая кровь и грязь. Ее несколько раз ударили по лицу, прежде чем кинули к нему. Скоты! Ваги обычно бережнее относятся к плененным женщинам, берегут товар.

В отношении нее они должны были быть более чем бережливыми.

Девушка была очень красива. Это было видно невооруженным взглядом, несмотря на то что в данный момент ее внешний вид оставлял желать лучшего. Алебастровая кожа, светлые волосы, голубые глаза. Про фигуру он вообще молчал.

Заставлял себя молчать.

Подавлял в себе инстинкты хищника.

Тем удивительнее было то, что ее кинули на потеху вагам и другим ублюдкам, собравшимся на арене. Ивар знал – они их ждут. Ждут шоу.

И Ивар обязан будет его дать.

Иначе им не выжить. Он-то выберется. Она – точно нет.

А ей жизнь он сохранит.

Сохранит любыми путями.

А уж потом будет… потом.

Он хотел еще что-то сказать. Не успел.

Передвижная клетка с глухим скрежетом отсоединилась от рельсов, удерживающих ее, и покатилась, как Ивар уже знал, в сторону арены.