– А где? Ближний сортир на Бауманской! Себе в карман, да?

– Знаете, товарищ милиционер, – деликатно встрял в спор солидный гражданин в шляпе и очках. – Я недавно ездил в Будапешт, в командировку. Тоже вроде соцлагерь, а общественные туалеты на каждом шагу.

– Это их немцы приучили! – объяснил кто-то.

– Жаль, нас не приучили, – вздохнул командированный.

– А ну повтори, сука, что сказал! – Захарыч аж взвился над своей тележкой.

– Ладно, ладно, драки мне тут еще не хватало! – одернул спорщиков Антонов. – В последний раз предупреждаю.

Распив, разлив, а также отлив в неположенных местах прекратить! Школа рядом. Какой пример подаете молодежи, а еще ветераны!

– Сам-то где воевал?

– Прагу брал, – коротко отозвался он. – Вот уж где пиво так пиво! – Закрыл планшет, воткнул самописку в карман и уехал.

– Хороший мужик, справедливый, – глядя ему вслед, заметил Тимофеич, обычно скупой на похвалу.

– Вот его дальше участкового и не пускают, – вздохнул Пошехонов. – Естественный отбор.

Но однажды друзья уговорили отца запить прицеп «ершом», и тут уже не помог никакой мускатный орех, да еще Лида нашла у меня в кармане соленую сушку.

Против обвинения в том, что Тимофеич своим «позорным примером прививает ребенку нездоровый интерес к алкоголю», отцу возразить было нечего, он лишь побагровел и лег спать без ужина, несмотря на уговоры Лиды, считавшей, что резкая внутрисемейная критика – это одно, а регулярное питание – совсем другое. После того грандиозного скандала, мы стали возвращаться из детского сада другим путем – через Гавриков, мимо магазина «Автомобили», где толпились гортанные грузины в кепках-аэродромах, видимо, рассчитывая, что в продажу пустят «Москвичи» или даже «Волги», так иногда поступают в гастрономе: для выполнения плана выбрасывают сырокопченую колбасу, и тут уж кто оказался ближе к прилавку, тот в дамках.

Миновав толпу носато-усатых кавказцев, мы пересекали с отцом Спартаковскую площадь, проходили мимо Дома пионеров, кинотеатра «Новатор» с большой рисованной афишей нового фильма у входа, затем сворачивали направо и шли вдоль кирпичного забора Казанки до самого Маргаринового завода.

На всем этом пути не было ни одного пивного ларька, ближайший по ту сторону железной дороги.

– Каракумы, – сквозь зубы цедил отец.

– Какой дорогой шли, сынок? – вроде бы невзначай спрашивала Лида.

– Через Гавриков, – отвечал я, тоскуя о соленых сушках.

– Вот и хорошо, вот и славно.

– За границей пиво для улучшения пищеварения прописывают, – ворчал Тимофеич.

– За границей спирт с завода не выносят.

– Ты-то откуда знаешь? Ты там была?

– Нет.