Может убить! – строго предупреждает мастер.

– А взрослым можно? – с усмешкой спрашивает Лида, косясь на мужа.

– Взрослым тоже нельзя. Только специалистам.

– Я почему-то так и думала…

Тимофеич, хмурясь, рассматривает голубей, целующихся на карнизе. Он терпеть не может, когда его прорабатывают.

Понимая, что за письменный стол еще придется побороться, как за урожай и досрочную пятилетку, я решил взять в союзники бабушку Аню. Маман боится ее до смерти. Узнав как-то, что меня выпустили на улицу без шарфа, бабушка кричала: «Без кашне? Ужас! За такую халатность надо лишать родительских прав!» С ней никто никогда не спорит. Себе дороже. «На то и свекровь – чтобы пить кровь!» – говаривает дядя Юра. Я уже прикидывал, как пожалуюсь бабушке на угрожающие признаки искривления позвоночника, репетировал перед зеркалом легкую кособокость, получалось убедительно. Конечно, никого никаких прав лишать не надо, а вот письменный стол ребенку справить необходимо. Но, похоже, предки решили отложить эту важнейшую покупку до 1980 года, когда построят коммунизм и наступит бесплатное изобилие: приходи в магазин – бери что хочешь задаром. Я даже почти смирился с жизнью без письменного стола, успокаивая себя тем, что Алеше Пешкову в красильне деда Каширина было еще тяжелее. И тут случилось чудо!

Я сидел в детском зале библиотеки имени Пушкина и, забыв обо всем, читал продолжение «Волшебника Изумрудного города» – «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». На руки эту книгу не выдают, так как встречаются еще отдельные несознательные дети, которые норовят вырвать себе на память страничку-другую с цветными картинками. Безобразие!

В библиотеке я бываю часто, у нас в доме из книг есть только здоровенный том о «Вкусной и здоровой пище», «Муму» и другие рассказы, да еще старый отцовский учебник по электричеству. Оказывается, если обуть калоши, можно браться голой рукой хоть за высоковольтные провода без всяких последствий. Но Тимофеич – смелый человек, он без страха чинит выключатели и меняет пробки с «жучками», стоя на табурете в войлочных тапках, а если сыплются искры, только отдергивает руки, вскрикивая в сердцах всегда одно и то же: «Твою ж мать!» Как-то на уроке русского языка Ольга Владимировна велела нам придумать и записать в тетради пять предложений с восклицательным знаком. Среди прочих я употребил и это сердечное отцово выражение, поставив сразу три восклицательных знака, как в «Трех мушкетерах»:

– Ах, пощадите, я так молода!!!

И получил почему-то тройку с минусом.

Из библиотеки меня обещала забрать по пути с семинара маман. В детстве я был уверен, что семинар называется так, потому что люди там грызут семечки, как наши пенсионерки в скверике.