К стене был привинчен эмалированный кармашек, из него торчали не куски газеты, а бумажные салфетки. Сделав свое дело, сильно затянувшееся (наверное, на нервной почве), я перешел в соседнее помещение с ванной, задернутой клеенчатой в цветочек шторой. В углу стояла стиральная машина «Рига», напоминающая железную бочку, от нее тянулся рифленый шланг, а сверху были приделаны два резиновых валика и кривая ручка, как у патефона, – отжималка. Похожий агрегат под названием «Ока» есть у Тамары Викторовны, но она все равно зовет своего послушного мужа, чтобы тот выкрутил белье по-настоящему, досуха.

Тимофеич считает стиральную машину баловством.

На стеклянной полочке над умывальником теснились флаконы, пузырьки, тюбики… Отец иногда поругивает Лиду за излишки пахучих женских прибамбасов, но тут он бы просто онемел от вызывающего изобилия. Я взял с фарфоровой плошки земляничный брикет и тщательно вымыл руки, а Костя, не сводивший с меня глаз, кивнул на второе полотенце, висящее на крючке:

– Это гостевое! Здесь живут люди интеллигентные. Не то что мы с тобой, вахлаки… Понял? Лучше расскажи все как было!

Мы вернулись в «залу», я сел на свое место, положил себе щипчиками три кусочка сахара, бесшумно размешал, как учила Ирина Анатольевна, взял, не оттопыривая мизинца, чашку, поднес к губам и отхлебнул, не хлюпая.

Чай оказался крепким и ароматным, видимо, цейлонский, высший сорт, такой Лиде дают в заказе к Новому году и 7 Ноября. Затем я отломил кусочек кекса и съел, стараясь не чавкать.

– Ну как? – спросила Вера Семеновна.

– Очень вкусно, – похвалил я, подумав, что у бабушки Мани выходит гораздо лучше, хотя она всегда экономит на изюме.

– На здоровье. – Хозяйка со значением посмотрела на мужа и на дочь.

Вика сделала в ответ загадочное лицо, а бывший директор тяжело вздохнул:

– Ну-с, мальчик с хорошими манерами, посещающий изостудию и читающий книжку про Делакруа, расскажи-ка нам, наконец, как ты дошел до такой жизни?! Сгораем от любопытства.

– Это мы уже слышали. Кто тебя втянул и подбил? – встрял Костя.

– Я сам справлюсь, Константин, – нахмурился Ипатов. – Юра, ты нас не обманывал, ты действительно примерно учишься, по поведению у тебя пятерка, кроме того, ты общественник, председатель совета отряда, собираешься вступать в комсомол, мама твоя – секретарь партбюро на Маргариновом заводе, отец работает в «почтовом ящике», и у тебя есть младший брат.

– Откуда вы все это знаете? – похолодел я, чуть не поперхнувшись кексом. – У Ирины Анатольевны спрашивали?

– Не волнуйся, у нас есть и другие источники информации. Твоя классная руководительница пока еще ничего не знает. Анна Марковна тоже… А что будет дальше, зависит от тебя.

– Спасибо… – еле вымолвил я.