Встреча в Лондоне вновь воспламенила все то, что Олдос считал угаснувшим навсегда. Филиппа мучила его, издевалась над ним, изводила отсрочками – до этого дня. Сегодня ему предстояло взять реванш, расквитаться с ней за все свои страдания.

Накануне вечером Олдос увидел в окно, как ее муженек галопом поскакал прочь от Холторпа, словно за ним гнались черти. Он тотчас навестил Филиппу, якобы для того, чтобы узнать, пришла ли она в себя, после того как увидела два мертвых тела (хотя на деле приходить в себя от этого зрелища пришлось ему самому). Он нашел ее с красными глазами и мокрым платком в руках.

Оказывается, у них с Хью произошла ужасная ссора, и тот уехал, не намереваясь когда-либо вернуться в Холторп. Олдос чуть было не разразился радостным смехом. Кротко и нежно утешая Филиппу, он рисовал себе волнующие картины предстоящей близости.

Ночи с Маргерит не прошли даром – он познал, что такое быть униженным. А каково унижать? Каково помыкать другим человеком, иметь его полностью в своей власти? Он вообразил себе Филиппу связанной, беззащитной, а себя верхом на ней и с занесенным хлыстом. Только сутана помогла скрыть, как его это возбудило.

На мольбы прийти к нему ночью для дальнейших утешений Филиппа ответила, что ей нужно оправиться от огорчения, иначе сердце ее будет далеко от происходящего. Олдосу не было дела до ее сердца, но он сумел утаить свое разочарование. Они сговорились на следующую ночь…

Такой ход мысли едва ли мог обуздать вожделение, никогда надолго не покидавшее этого законченного распутника. Глядя на полные, даже немного вывернутые губы служанки, Олдос вообразил себе сцены, по-своему не лишенные приятности. Он уже готов был задрать сутану, но вдруг передумал, решив, что с Эдме дело терпит.

Он знаком приказал ей удалиться, а сам отправился к сестре.

Клер все еще в дорожном платье и с этой проклятой птицей на руке шагала взад-вперед по комнате.

– Дверь! – раздраженно прошипела она.

Забыв недавние приятные заботы, Олдос поспешно прикрыл за собой дверь. Клер с треском захлопнула ставни, погрузив помещение в полумрак.

– Я говорю про Хью Уэксфорда! Он шпион короля Генриха, чтоб их обоих черти взяли! И я знала это, чувствовала всеми потрохами! – Соломон закричал и захлопал крыльями, но Клер, вне себя от ярости, не обратила на него внимания.

 – Этот сукин сын притащился в Холторп, чтобы выведать, что мы затеваем! Хорошо, что мне пришло в голову расспросить его отца.

– Сэра Уильяма? Значит, ты побывала в Уэксфорде? Умно придумано! Они как раз были там, перед тем как…

– Не были! – отрезала Клер, раздраженно шикнув на беспрерывно кричавшего сокола. – Хью не бывал там с семнадцати лет, и его отец понятия не имеет, что он женат.

Осмысливая эту новость, Олдос осушил кубок вина и налил еще.