Дважды он проснулся оттого, что терся о ее бедро своей восставшей плотью. К счастью, это ее не разбудило, но он лежал потом долгие часы без сна, упиваясь сладостным ароматом спящей женщины и одновременно изнемогая от страсти.

Одним словом, это было и счастье, и мука – вот так спать на одной постели, словно супружеская пара, давно пережившая пик любовных отношений. Было в этом и нечто совершенно неожиданное. Хью никогда еще не спал с женщиной без того, чтобы не овладеть ею, но то было всего лишь слияние тел, а с Филиппой их объединяло большее: общие мысли, чувства, оценка людей и событий.

Каждый вечер, прежде чем лечь в постель, они долго разговаривали и против всех ожиданий Хью, в самом деле, постепенно становились близкими друзьями. Он не переставал мечтать о большем, но и имел больше, чем когда-либо мог мечтать.

– Ты и раньше занималась расшифровкой, я правильно понимаю? – спросил он.

– Ну да, – сонно ответила Филиппа. – Этому меня научил дядюшка Лотульф, а его – личный шифровальщик короля Людовика.

Хью молча кивнул. Он уже знал о странном детстве девочек-двойняшек в замкнутом схоластическом мирке при соборе Парижской Богоматери, но о своем предпочел умолчать.

Самые печальные воспоминания детских лет были похоронены глубоко в его душе. Он ненавидел свое детство – какой толк был в том, чтобы разделить эту ненависть с другом?

– Мы с Адой обожали волшебный мир кодов и шифров, – говорила Филиппа, – выдумывали свои собственные, чтобы общаться втайне от других. И так продолжалось, пока нам не исполнилось шесть лет.

– Шесть! – изумился Хью.

– Ну, мы начинали с простейших кодов типа зеркального, потом перешли к взаимозамене букв и тому подобному.

Какое-то время нам было интересно включать в шифровку математические формулы, шифровать по спирали, с помощью карты и…

– Это очень просто. На обычной карте один участок несет в себе тайное послание: группа деревьев или схема города. Впрочем, закодировать письмо можно в любую картинку.

– Ничего, – сказал он, крепче прижимая ее к себе и вдыхая слабый запах лаванды, исходивший от разметавшихся но подушке черных волос. – Я рад, что встретил тебя. Ты особенная.

Филиппа умолкла, а он подумал, что она не просто особенная, а потрясающая, несравненная.

Накануне она успокоила его, что все в порядке, можно больше не опасаться насчет возможной беременности. Хью ощутил громадное облегчение, а Филиппа заявила, что и сама очень рада. Однако он прочел в ее глазах, что это не совсем так, и удивился тому, что независимой, образованной женщиной владеет тот же материнский инстинкт, как и любой темной простолюдинкой. Как ни странно, это еще выше подняло Филиппу в его глазах.

– А что дальше? – спросил он, желая вновь услышать се голос.