Неизвестно, кто спасал Ингу, но то, что именно этот человек оставлял таинственные знаки в горах, было несомненно.

А если так, то приходилось верить в сказки…

В этом году Инге Чурбановой исполнилось восемнадцать лет.

Время до августа позволяло поработать в Ныробе и забраться в долину, лежащую между реками Вишерой и Колой, где была одна из огромных «площадей» на «перекрестке Путей», чтобы затем оттуда пройти в верховья Вишеры, перевалить Уральский хребет и спуститься к заповедному камню. Залечь там, зарыться, затаиться и ждать двадцать девятое августа – день, когда должны встретиться Данила-мастер и Инга.

Подглядывать за чужим свиданием было нехорошо, но если верить сказкам, то грядущая встреча сулила сенсацию космического порядка. Возле останца, меченного знаком, должны сойтись Правь и Явь, вода и пламень, бытие и небытие, правда и вымысел. Одним словом, должна была свершиться мечта.

Между тем совсем стемнело, и все машины, идущие от Соликамска, светили лишь фарами в лицо, и, как кошки ночью, все были серы. Возле поста они уважительно сбрасывали скорость, и Русинов оживлялся – не инспектор ли? Тот же подрулил лихо, по-хозяйски.

Вылез из кабины, потянулся, размялся – подзасиделся за рулем, далеко ездил…

Он был один, и Русинов с облегчением спрятал листок с координатами. Сейчас подойдет и извинительно скажет: «Ошибочка вышла, гражданин, прошу извинения…» Но инспектор неторопливой походкой прибрел к отстойнику, постучал жезлом по дверце:

– Ну что, загораешь?

Русинов успел набрать в рот пищи, сказал сдавленно:

– Это хорошо, – одобрил тот. – А что без света?

– Аккумулятор берегу, – пробурчал Русинов, однако же включил лампочку в кабине.

– Да, аккумуляторы сейчас дорогие…

Заметно было, что настроение у него изменилось – инструкции получил! – но извиняться при этом не спешил.

– Так куда же ты направляешься? – спросил он, стабильно перейдя на ты.

– На речку раков ловить! – прожевав, засмеялся Русинов.

– Ну, раков у нас не водится, – серьезно заметил гаишник. – А вот люди в наших краях теряются.

– А вот такие, наподобие тебя. – Он открыл дверцу. Русинов сидел босой.

– И много потерялось?

– За все годы считать, так много!

– Сколько за последние, допустим, двадцать лет?

– За двадцать? – Гаишник приподнял жезлом фуражку на голове, считая в уме.

 – А четверо!

Он врал! Или за те три года, что Русинов не приезжал сюда, потерялось еще двое…

– Как сказать – мало… Четверых мы только знаем, это на моей памяти. – Он косил свой ленивый и внимательный глаз на внутренности кабины. – А сколько пропало, которых не знаем? Никто не считал.

– Неужто бывает, что человек пропадает, а родная милиция – ни в зуб ногой? – продолжал играть простачка Русинов. – Непорядок.

– Наведи с вами порядок, – проворчал тот.