Учить и лечить. Ну и всякая похожая благомуть.

Пауза была такой долгой, что Рим, как бы извиняясь, начал пояснять:

— Они действительно неплохие ребята. Я не говорю, что будет легко, но со временем все эти жертвоприношения мы запретим. А отдать их на растерзание конкисте, будет совсем уж обидно. Сами подумайте, что хорошего европейцы принесли хоть в одну страну этого мира?

Команда думала, и никто не решался сказать хоть что-либо. Рим продолжил:

— Правда, ребята… Раз уж мы здесь, ну неужели мы просто нагребем золото и всю оставшуюся жизнь будем жрать от пуза и спать? Обидно как-то.

— Знаешь, кэп, — неожиданно вмешался Задрот, — переть на себе божественную сущность — охереть, какая ответственность. Убедить-то мы их сможем, не вопрос. Самим бы не скурвиться…

Неожиданно его поддержал второй «синеглазка»:

— Ангелов среди нас маловато, Рим.

Последнее время, на почве общей работы эти двое общались довольно плотно. И, кажется, даже сдружились. Потому, Разумовский не слишком удивился этому хоровому ответу. Но в целом, ему нужно было мнение всей команды, поэтому он обвел взглядом напряженные лица и сказал:

— Подумать время у нас еще есть.

Андрея немного беспокоило то, что все они, как бы это сказать-то… все они люди одного уровня и, примерно, довольно похожего склада мышления. Грубо говоря, у них нет диаметрально противоположных взглядов на какое-либо событие. Именно поэтому он обратился к Фифе, самой отличной от них и в силу пола, и в силу биографии:

— Анжела, что скажешь?

— Знаешь, командир, власть, конечно, штука привлекательная. Не в обиду вам всем, — она как-то очень мягко улыбнулась. — Но я все же поближе, чем вы, среди крупных фигур потопталась. Так вот… Мудаков среди них, готовых за эту самую власть мать родную продать, на порядок больше, чем среди таких, как мы с вами.

— А причем здесь твои генералы? — несколько раздраженно спросил Цинк.

— Притом, Костенька, что они ведь такими не родились.

Помолчали, а потом Анжела продолжила:

— Вы поймите, мальчики, святых среди нас нет… Это я к тому, — после еще одной небольшой паузы добавила она, — что и там, куда мы лезть собираемся, их тоже не будет. И нам с этими людьми придется общаться всю оставшуюся жизнь. Как известно, с кем поведешься — так тебе и надо…

В общем-то, все поняли, о чем говорит Фифа. Только и приключение, которое нарисовал им Разумовский, выглядело очень соблазнительно. Все же это большая и яркая цель. Кроме того, ввязавшись в игру, они останутся командой, а это было важно для всех.

Ветер с моря становился все прохладнее, и даже вино уже не согревало. Не желая давить на членов команды, Рим сказал:

— Ладно, ребята, давайте разбегаться и устраиваться спать. Завтра с утра я хочу услышать ваше решение.