Анжела скромно терялась за его спиной, и Разумовский, немного раздраженный заминкой, буркнул:

— Ну, чего встали? Снимайте груз с коня, будем обустраиваться. Несколько дней нам по любому придется здесь провести.

Жилище Ксена представляло собой не один жалкий домик, как у большинства, а целый комплекс подобных построек. В самой большой и просторной, похоже, раньше ночевал хозяин. Сюда же, скорее всего, он приглашал и гостей на пир. В постройке поменьше и пониже жили воины, охранявшие двор могущественного жреца. Еще одна постройка была отдана слугам и рабам.

— Господи Боже мой. Как же они помещаются здесь? Что, так и спят целыми семьями? — Анжела явно испытывала раздражение, оглядывая убогую, с ее точки зрения, хижину.

Рим, фыркнув, пояснил:

— Это ты, красотка, убогих хижин не видела. Здесь, посмотри, — он потопал ногой, — все полы циновками застланы, да не в один слой. Вон та груда тряпья, это стопка одеял, на которых наш Ксен почивает. Это еще нам повезло, что он богатый мужик и холостой. Так что, Цинк, давай мы с тобой эти одеяла на улицу вынесем и здесь пенку раскинем? Все таки помягче будет. Да и хозяин не останется без любимых удобств.

Во дворе торопливо сновали женщины, готовя что-то на открытом огне. Фифа встала в дверях, загородив свет и брезгливо сморщив нос, комментировала:

— Рыбину здоровую приволокли… Фу-у-у. Она ей прямо живой брюхо вспорола!

— Иди лучше местом для ночлега озаботься, — недовольно скомандовал Рим. — И вообще, нехрен их разглядывать как дикарей. Меньше знаешь — крепче спишь. Ну или в данном случае — с аппетитом ешь.

Фифа гордо оглянулась через плечо, и заявила:

— Пенку и спальник вы и без меня разложите, а я лучше пойду девочкам местным помогу.

Возразить ей никто не успел, но к дверному проему дернулись все.

Анжела, быстрыми шагами пересекла не такой уж и большой двор и с некоторой запинкой обратилась к застывшим женщинам:

— Я хотела бы вам помочь.

Дальнейшее было вполне ожидаемо. Женщины, даже не положив, а побросав то, что было у них в руках, простерлись ниц перед белой богиней. От их почти синхронного движения Фифа козой скакнула назад и быстро заговорила:

— Эй вы… Встаньте! Встаньте сейчас же!

Как ни странно, такое неудачное начало сотрудничества ее не напугало. Она ткнула пальцем в обнаженную грудь женщины средних лет и прямо-таки скомандовала:

— Кетзалксочитл, — ответила женщина.

Анжела замерла только на секунду, а потом, очевидно вспомнив Разумовского, весьма достойно выкрутилась:

— Я дарую тебе новое имя! Отныне ты — Кета!

Бык непроизвольно фыкрнул, как недовольный кошак, и толкнул Цинка локтем:

— Глянь! Она б ее еще селедкой назвала!

Цинк, улыбнувшись, добавил:

— Или мойвой! Но согласись, Кета все же удобнее в произношении.