Сейчас большая часть спасенных смотрела на освободителей со страхом. Это было предсказуемо: и капсулы, и андроиды пугали бывших пленных. Зато теперь у бойцов было два судна. Одно из которых, правда, нуждалось в ремонте. И совершенно деморализованные братья Кардосо.

Нет, они, конечно, обрадовались появлению соотечественников, но и летающие лодки, и роботы пугали их нисколь не меньше. Теоретически, можно было всех оставить здесь, в Мексике. Нашли бы, к какой работе приспособить, да и обижать испанцев смысла не было.

Проблема была в том, что это обычные торговцы, у которых дома остались семьи, дети и престарелые родители. И решать эту проблему предстояло сейчас. Решить максимально гуманным способом, не калеча чужие жизни.

— Мы, конечно, для местных боги и все такое… — сказал Разумовский. — Но терять человеческий облик не должны.

Никто не возражал, все размышляли, как по-человечески разрулить ситуацию. Пока мысли были не слишком интересные: выход не придумывался.

— С Фаэтом бы обсудить, может, что и подскажет, — Бык мотнул головой в сторону пленных и добавил: — Знаешь, командир, я думаю, нужно одного из андроидов запустить на ежедневный облет побережья.

— Запустим. Мне тоже эта случайность сильно не понравилась.

Пленников доставили в город на капсулах. Предварительно, разумеется, пять дней они лечили раны и гнойники, отъедались и приходили в себя на берегу, под неусыпным надзором андроидов. Им позволили невозбранно общаться с братьями Кардосо и моряками. Один из пленных буквально на третий день, вспомнив что он «гордый испанец» и самец, попытался прихватить местную смуглянку, за что был нещадно избит Быком.

— Да ладно тебе, Рим, не переживай. Пара оплеух мудаку — лучшее, что можно было придумать.

— В целом, ты прав. Только ты силушку-то соизмеряй, балбес. Ты, кажется, ему зуб выбил.

— Ничего. В следующий раз подумает, прежде чем девок валить. Скотина, — брезгливо передернул плечами Бык. — Ты подумай сам, Рим. Их только что выдернули из полной жопы! Он только что сам был практически рабом! И тут же позволяет себе то, что не понравилось самому. Я тебе скажу так, командир, этот тупой мудозвон ничему не научился.

— Вась, на данный момент, он — часть некого людского сообщества. Группа, понимаешь? Они будут держаться друг друга просто от страха, от непонимания всей ситуации. И этот самый Эрнесто, которому ты зуб выбил, для них сейчас ближе и понятнее, чем мы с тобой. Сам он, может, и гандон конченный, но для остальных он ближе, чем ты или я. Так что еще раз прошу: поаккуратнее. Среди них могут оказаться и вполне нормальные люди. Не заставляй их делать выбор раньше времени.